Полоса препятствий для одержимых - 1 - Екатерина Владимировна Ильинская

— Не бойтесь. — Голос принца прозвучал в темноте спокойно и твёрдо. — Выходим.

Мы двинулись. Первые шаги были неуверенными, ноги нащупывали дорогу. Я чувствовала, как Северный Ветер чуть замешкался, потом выровнял шаг. Но сзади лилась музыка, и все быстро подстроились под едва уловимый ритм. Я крепко сжимала ткань рукава идущего впереди ученика, боясь выпустить его и потеряться. И надеялась, что идти так нам всё-таки придётся недолго, хотя Хэй Фэн ничего не говорил про сроки.

— В одном из коридоров стены вдруг раздвинулись, — начал принц, почему-то выбрав не начало, а середину легенды. Возможно, этот отрывок впечатлял его больше всего.

Земляной Корень — во всяком случае мне показалось, что это был он — споткнулся и потянул всех вперёд, тоже заставляя сбиться с шага.

— И Кай Синхэ вышел в пространство, которого там быть не должно было, — закончил свою фразу Лан Чжун.

— Это была его родная деревня у подножия Зелёных холмов, — подхватил Земляной Корень глуховатым голосом.

Нефритовый Лотос замешкалась, и Северный ветер едва не налетел на неё.

— Те же крыши, тот же бамбук, та же площадь, — голос Нефритового Лотоса дрогнул, но она продолжила, — где когда‑то мальчик с простой флейтой вызывал дождь для иссохших полей.

— Дети смеялись, бегали с бумажными змеями, — сказал Северный Ветер, и в его интонации мне почудилась тоска.

Я ощутила, как ткань его рукава натянулась, и ускорила шаг.

— Старики грели спины на солнце, — добавила я в свою очередь, чувствуя, как слова сами ложатся на язык. — Всё было так, как в памяти, только чище, ярче, без единого пятна горя.

Мы сделали несколько шагов в тишине, и только флейта продолжала свою спокойную, тягучую мелодию. Кто-то впереди — наверное, Лан Чжун — шагнул в сторону, и все синхронно замедлились, обходя невидимое препятствие.

— «Синхэ», — позвала мать, выходя на крыльцо, — голос принца стал мягче, почти неузнаваемым. — «Иди есть. Рис ещё тёплый».

— Флейта в его руках отозвалась тихой третью, словно тоже узнала знакомый двор, — сказал Земляной Корень, и в этот миг мелодия за спиной действительно чуть изменилась, будто вторя его словам.

Северный Ветер задел меня локтем, когда я чуть ускорилась, заслушавшись.

— Прости, — шепнул он, и я кивнула, хотя в темноте никто этого не мог увидеть.

— Сердце шагнуло навстречу этому миру, как человек шагает к огню в холодную ночь, — произнесла Нефритовый Лотос, и в её голосе слышалось что-то очень личное.

Мы прошли ещё немного. Флейта взяла низкую, чуть тревожную ноту, и я почувствовала, как пальцы Северного Ветра сильнее сжали ткань моего рукава.

— Но именно в эту секунду он вспомнил, что под ногами камень горы, над головой — сотни чжанов породы, — сказал Северный Ветер, и слова его упали в тишину, словно камни в воду.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

— Здесь не может быть бамбука, — начала я. — Здесь не поют настоящие птицы.

Флейта за спиной замолкла. Пауза длилась так долго, что сердце пропустило удар, а я уже начала сомневаться, точно ли Изумрудную Лозу держу под локоть. Сердце пропустило удар, а пальцы на чужой руке дрогнули, но тут мелодия зазвучала снова, уже тише и осторожнее.

— Он не ответил на зов, — голос принца был твёрд и долетал до меня также чётко, как слова идущего рядом Северного Ветра. — Вместо этого приложил флейту к губам и заиграл напев дождя — тот самый, из детства.

Земляной Корень споткнулся снова, и я услышала, как Нефритовый Лотос тихо ахнула, когда он дёрнул её за рукав, увлекая за собой.

— Мелодия поднялась над «деревней», коснулась крыш, дворов, лиц, — выговорил Земляной Корень, восстанавливая дыхание. — Если бы это был истинный мир, небо бы потемнело, и из чрева облаков пролился бы спасительный ливень.

Мы шли медленнее, ступая осторожно, потому что на полу появились неровности. Флейта пела, но мелодия стала вязкой и тягучей, как мёд.

— Но здесь деревенские дома чуть дрогнули, — голос Нефритового Лотоса стал глубже, торжественнее, — размазались, как краска под водой, а затем рассыпались чёрной пылью.

— Голоса матери, соседей, детский смех — всё превратилось в визг демонических нот, сорвавшихся с иллюзорных струн, — произнёс Северный Ветер, и в его голосе проступила дрожь.

Флейта взметнулась высоко, почти пронзительно, и я вздрогнула.

— Лабиринт взвыл, — закончил он.

Мы остановились все разом, будто наткнулись на невидимую стену. Тишина навалилась такая, что я слышала собственное сердце. Потом флейта снова запела.

— Кай Синхэ стоял один посреди пустого каменного зала, — начала я, и слова давались тяжело, потому что знала, что будет дальше. — Там, где только что была площадь, зияла глубокая трещина — бездна, уходящая в темноту.

— Надеюсь, мы не провалимся в такую трещину, — пробормотала Нефритовый Лотос, озвучивая общие мысли.

— Мы не в зале, а в коридоре, — успокоила прекратившая играть Изумрудная Лоза. — Про провалы пола в коридорах нет ни в легенде, ни в рассказах других участников.

— Идём дальше, — пресёк начинающийся разговор Лан Чжун и в темноте раздался звук его шагов.

Потом шагнул Земляной Корень, за ним испугано вздыхающая Нефритовый Лотос. Двинулся вперёд Северный Ветер, моя рука потянулась за тканью его рукава, заставляя идти следом. А я уже повлекла за собой Изумрудную Лозу.

Принц кашлянул, и в этом звуке мне послышалась усталость.

— Ещё один шаг по неведению, и он провалился бы туда, оставшись в Лабиринте навсегда, — закончил он.

Снова шаги. Теперь мы двигались медленнее, словно каждый боялся, что следующий шаг станет тем самым.

— «Хэй Фэн», — тихо сказал он, впервые назвав вслух имя противника, — продолжил принц, потому что Земляной Корень молчал, то ли забыв строчку, то ли растерявшись. — «Ты не понимаешь, что такое свет. Ты умеешь только копировать тени».

Флейта взяла долгую, замирающую ноту, и в ней мне почудился вопрос.

— Ответа не последовало, — произнёс Земляной Корень.

— Но где‑то очень далеко, — подхватила Нефритовый Лотос, и голос её звучал ровно, хотя, уверена, она дрожала от страха.

— Чёрный ветер на миг дрогнул, — сказал Северный Ветер, и в его словах послышалось что-то странное, будто он сам ждал, что тьма отзовётся.