Сердце Феникс - Евгения Чапаева

– А цена бездействия? – резко спросила вторая женщина, лицо которой оставалось в тени. – Если мы ничего не сделаем, эти твари поглотят нас всех. Связь между нами сильна. Этого должно хватить.

Мать Киры покачала головой, дрожащими руками перебирая свитки.

– Связь… – повторила она, словно проверяя эти слова на прочность. – Мы фениксидки, да. Но ты уверена, что наша магия действительно сможет выдержать это? Что этого будет достаточно? Мы можем еще раз попытаться связаться с драконитами.

Вторая женщина ударила ладонью по свитку.

– Мы уже пытались! Это все, что они нам дали! Если ты сомневаешься, то лучше вообще было не приходить на эту треклятую поляну! Мы единственные, кто может закрыть разломы. Наших сил хватит, если ты сосредоточишься. С твоей чистой кровью Великой Феникс и этой древней магией у нас все получится.

– Ты уверена? – Мать Киры все еще сомневалась. Если бы ты читала свитки не с конца, а с начала, то заметила бы, что эта связь описывается… – Она ненадолго замолчала, крепче сжав свиток. – Как связь между Феникс и Драконом. О нас ли это?

– Ты хочешь сказать, что нам нужен драконит? – Вторая женщина горько рассмеялась. – Уж не думаешь ли ты, что кто-то из них согласился бы на это? – Она выплевывала слова будто яд.

Мать Киры молчала. Подруга, вздохнув, приобняла ее и добавила:

– Даже если ты права, у нас нет выбора, – прошептала она наконец. – Это все, что у нас есть.

– Да. И времени у нас нет. Они близко, я чувствую, – кивнула мать Киры, бросив последний взгляд на свитки. – Мы должны попытаться.

Слова, сказанные с отчаянием, повисли в воздухе. Кира смотрела на женщин и перебирала детские воспоминания – чернота ночи, дым, ужасный треск пламени и слова отца: «Мамы больше нет».

Но вдруг она увидела нечто новое. За деревом, в глубокой тени, притаился мальчик. Его дыхание было прерывистым, глаза широко раскрыты, словно он пытался понять, что происходит. Свет костра озарил золотистые волосы. Аарон.

Кира замерла, сердце ухнуло вниз.

– Нет, – прошептала Кира. – Он был там. Он все видел…

Мальчик крепко сжимал в руках небольшой амулет, искрящийся слабым золотым светом. Он выглядел как символ фениксидов, но был испещрен линиями, напоминающими трещины. Аарон смотрел на женщин, а затем его взгляд застыл, прикованный к чему-то. Кира проследила за ним и заметила на запястье матери огненные узоры, похожие на ее собственные.

Женщина в тени протянула руку к матери Киры, и та крепко ухватилась за нее. Их пальцы крепко сжались, и обе начали произносить древние слова в унисон, призывая Великую Феникс. Слова звучали будто эхо из глубины веков, каждый слог отдавался звоном в тишине, и с каждой строкой круг наполнялся огнем.

Они призывали мощь пламени. И оно отвечало, вспыхивая ярче, затмевая все вокруг. Лес заполнился звуками, которые Кира не могла описать. Огонь разросся, но чего-то не хватало – какого-то звена, силы, способной сдержать огонь. И тогда пламя начало выжигать сознание Киры, а крики женщин, неспособных принять всю мощь огня Феникс, эхом отдавались в ее ушах.

Мальчик – Аарон – упал на землю, зажмурившись. Амулет в его руке едва заметно дрожал. Огонь поглощал все вокруг: звуки молитвы, фигуры женщин и вместе с ними – надежду.

Пространство вновь исказилось.

– Это тень прошлого, – раздался голос Умбры, парившей в стороне. – И теперь ты знаешь, почему его сердце наполнено ядом.

Кира ошарашенно посмотрела на Умбру.

– Он… он был там, – прошептала она. – Он видел их. Он и правда все знал…

– Да, – ответила Умбра непривычно мягко. – Он видел силу, которую они пытались высвободить. И видел, как эта сила уничтожила их. Но выбрал ненавидеть не того врага.

– Почему ты показала мне это? – спросила Кира дрожащим голосом. – Почему сейчас?

Умбра улыбнулась:

– Потому что ты должна понять: их прошлое – не ошибка. Это твоя судьба. Ты – не просто наследница их магии. Ты – продолжение их выбора. И, может быть, в этот раз все закончится иначе.

Лес начал растворяться, как будто его уносил невидимый ветер. Кира закрыла глаза, чувствуя, как ее возвращают в реальность.

– Ты спрашивала, почему все скрывают от тебя правду. А ты когда-нибудь задавалась вопросом, почему так боишься узнать ее? Твоя мать сделала выбор. Ты можешь сделать свой. Но за любой выбор приходится платить.

Открыв глаза, Кира поняла, что оказалась перед той же массивной дверью.

Все встало на свои места. Осталось понять, что с этим делать.

* * *

В старой башне было холодно. Каменные стены, пропитанные сыростью, словно отталкивали тепло. Ветер гулял через узкие щели, наполняя помещение запахом далекого леса.

Аарон сидел на полу, прислонившись к шершавой стене. Его ноги были вытянуты, а голова опущена. Светлые волосы спутались, закрывая лицо, по щекам медленно катились слезы. Пальцы крепко сжимали амулет у сердца – маленький, хрупкий.

Амулет светился слабым золотистым светом. Аарон поднес его ближе к глазам, разглядывая трещины, которые расползались по символу фениксидов.

– Мама… – Губы дрогнули, и это слово сорвалось как молитва.

Он помнил все: материнскую улыбку, руки, которые обнимали его, когда он боялся темноты, и теплый голос, обещавший защиту. Но это видение быстро сменилось другим. Дым. Крики. А после – руки маленькой девочки, которая схватилась за него так крепко, что он не мог пошевелиться.

Кира. Ее глаза, полные ужаса, горели в памяти так же ярко, как и амулет в его руках.

– Я не мог их защитить, – выдохнул он. – Никого из них.

Амулет стал горячим. Аарон почувствовал, как его грудь заполнила знакомая боль – та, что жила в нем с того самого дня. Он и хотел бы выкинуть это проклятое воспоминание из головы, но оно врезалось в память навечно.

– Ты страдаешь, Аарон, – вдруг раздался из темноты голос, будто говорили камни в стенах башни. – Ты уже решил? Каков твой ответ?

Аарон застыл. Вокруг никого не было. Только туман, расползающийся по стенам, едва заметно подрагивал.

Аарон резко поднялся на ноги, сжимая амулет так крепко, что пальцы побелели:

– Покажись.

Туман вокруг густел и ширился, медленно заполняя помещение старой башни.

– Я могу помочь тебе, Аарон. Могу дать тебе то, чего ты жаждешь.

– Что тебе нужно взамен?

– Ничего кроме твоей злости и твоей веры. Позволь мне показать тебе, кем ты можешь быть. Позволь мне дать тебе силу изменить этот мир.

Амулет в руках Аарона вспыхнул так ярко, что пришлось прикрыть глаза. Но даже за закрытыми веками он видел свет. И в этом свете вновь возникло лицо