Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная

А то, что в итоге угрожала я бедной служанке кинжалом с неснятыми ножнами, ну… так даже лучше — мне спокойней, что никого не пораню. Она ведь даже увидеть ничего толком не успела, почувствовала холодный металл возле своей шеи, ойкнула и застыла безмолвным истуканом.

— Где вы держите пленницу графа… или гостью? Не знаю, как он вам ее представил, — спросил шевалье у служанок. Затем указал на дверь: — Здесь? Только отвечайте тихо. — И он убрал ладонь ото рта женщины, которую продолжал легонько придерживать за плечо.

— Нет, не здесь, — прошелестела та едва слышно и смолкла.

В глазах у нее, как и у ее напарницы, плескался откровенный ужас, и я начала опасаться, что служанки сейчас попадают в обморок и нам так и не удастся ничего выяснить.

— Тогда где?

— П-простите, месье, мы не з-знаем, — произнесла вторая, заикаясь и глядя прямо перед собой, лишь бы не смотреть на оружие, приставленное к ее горлу. — Его с-сиятельство выделил г-госпоже покои рядом со своими, но с-сейчас ее там нет.

— Пожар начался, мы побежали сюда, а их нет. Никого нет. Поверьте, месье. Мы сами не знаем, где они, — с мольбой добавила первая.

— Ключ от двери! — потребовал Анри.

Обе женщины одновременно указали на оглушенного и валяющегося на полу парня. Этьен присел, обшаривая охранника, и почти сразу поднялся с довольно внушительной связкой ключей.

— Только она не зап… — начала было служанка, но заканчивать ей не пришлось.

Коломбо толкнул тяжелую створу, и та открылась, так как действительно оказалась не заперта.

За дверью мы увидели небольшую красиво обставленную комнату.

В которой не было ни единой души.

24.3

Оглядевшись, доктор быстро принял решение. Этьен и Коломбо заволокли бесчувственного стражника в пустую комнату, а служанки зашли туда сами, подгоняемые нашим недвусмысленным шиканьем, после чего мы закрыли их всех на замок.

Ненавижу, когда в кино кто-то говорит: «Давайте разделимся», потому что обычно вслед за этим и начинается самый ужас, которого можно было бы избежать, если бы компания осталась вместе. Но вот ирония судьбы — сейчас эту ненавистную фразу вынуждена была произнести я сама.

Потому что не видела иного выхода. Нам требовалось осмотреть слишком много покоев, а люди графа могли заявиться сюда в любой момент. У нас просто не было времени, чтобы бродить по этажам вчетвером.

Остальные со мной согласились.

— Этьен, пойдешь вместе с госпожой графиней, я — с Коломбо, — распорядился доктор, поправляя короткую шпагу на перевязи.

— Нет, — остановила я его, прежде чем поняла, что делаю. — Шевалье… прошу… я хотела бы остаться с вами.

Анри кинул на меня странный взгляд, в котором одновременно смешались смущение и чуть заметная радость.

— Я ранен, мадемуазель, и не смогу в случае чего достойно защитить вас, — произнес он не без некоторой внутренней борьбы. — Идите с Этьеном, он сумеет вас уберечь, он тоже при оружии.

— Я пойду с вами, — сказала я, глядя доктору прямо в глаза, и тихо добавила: — Пожалуйста.

На препирания у нас тоже не было ни одной лишней секунды, поэтому Анри просто кивнул, и мы разбежались в разные стороны: Этьен и Коломбо все по той же черной лестнице поспешили на третий этаж, а мы с Анри остались на втором.

Беглый осмотр ничего не дал. Женщины не соврали — здесь никого не было. Тогда мы осторожно спустились на первый этаж и провели разведку там. Тоже пусто. В главном зале случайно наткнулись на спешащего куда-то слугу, но успели удачно спрятаться за огромным чучелом медведя, выполненным в полный звериный рост.

— Нужно поискать в подвале, — наконец сказал шевалье. — Маловероятно, конечно, что ваша сестра там, но других мест не осталось.

— А что если… — я замерла, с ужасом воззрившись на доктора, — …если граф уже успел ее куда-нибудь увезти? Может, наши просто этого не заметили? Вдруг здесь есть какой-нибудь подземный ход или что-то в этом роде…

Шевалье нахмурился, однако после недолгих раздумий покачал головой:

— Наши дозорные сразу окружили здание и постоянно держали его под контролем, снаружи точно никто не проскочил бы. А подземный ход… да, он раньше тут имелся, но очень давно. Когда герцог де Монморанси гостил в этом доме, я находился при нем и помню, что в какой-то момент у них с графом зашел разговор о перестройке донжона в нынешнее охотничье шато. Месье де Граммон тогда сказал, что найденный каменщиками ход был настолько древним и ветхим, что уже наполовину обвалился. Так что вместо того, чтобы тратить силы и деньги на его расчистку, они наоборот завалили туннель окончательно, чтобы им не воспользовалось лесное зверье или лихие люди. Ведь шато большую часть года стоит без присмотра.

— Но где же тогда Каролина? — пробормотала я и тут же отмахнулась сама от себя. Ищем! Сначала ищем, а потом уже сомневаемся и страдаем.

— Вернемся на кухню, вход в подвал был там, — поманил меня доктор, и я без колебаний поспешила за ним.

Подвальная лестница оказалась узкой и скользкой, а изнутри сквозило леденящим холодом. Я достала из притороченного к поясу мешочка утащенные из покоев на втором этаже свечи и запалила их от еле тлеющего очага на кухне. Взяв по свече, мы с шевалье начали спуск вниз.

Света хватало лишь на то, чтобы освещать небольшие участки на нашем пути, но по увиденному стало ясно, что подвал служил охотничьему дому в основном как погреб: здесь в ящиках и на грубо сколоченных стеллажах лежали продукты и стояли бочонки с вином. Осторожно пробираясь вперед, мы старались ничего не задеть и не уронить, чтобы не дай Бог не создать лишнего шума.

Обойдя весь зал по периметру и никого не обнаружив, мы с доктором в конце концов остановились возле одного из деревянных стеллажей — его полки пустовали, а сам он был слегка отодвинут от стены. Заинтересовавшись, Анри подошел ближе и поднес свечу к нему почти вплотную.

Огонек дрогнул и потянулся куда-то к стене.

— Здесь