Королевство Крови и Судьбы - К. Р. Макрей

— Я наберу ванну, — говорит Элоуэн. — Я попросила кухню прислать закуски, которые можно есть, пока ты будешь отмокать.

Она выходит, и я понимаю, что это первый момент, когда я осталась одна с тех пор, как Малрик пытался…

Когда я закрываю глаза, перед глазами вспыхивают образы того, как он стоял надо мной, словно эти воспоминания выжжены на внутренней стороне век. То, как он говорил со мной, как связал мне запястья, ощущение его рук и его головки, касающихся моей кожи…

— Бри? Бри, ты в порядке?

Я открываю глаза и вижу Элоуэн, стоящую передо мной на коленях и глядящую на меня с обеспокоенным выражением лица. Моя грудь вздымается и опускается от прерывистого дыхания, а я вцепилась в подлокотник так сильно, что костяшки побелели.

— Бри?

Я качаю головой, не в силах облечь свои мысли в слова. Если я заговорю, боюсь, что сломаюсь.

Она ведет меня в ванную, прежде чем исчезнуть в гостиной, давая мне минутку уединения, пока я раздеваюсь и погружаюсь в теплые пузырьки. Когда я погружаюсь по подбородок в горячую воду, Элоуэн появляется снова с подносом хлеба, сыра и вяленого мяса.

— Ты останешься? — Как бы трудно мне ни было это признать, я боюсь снова оставаться одна.

Элоуэн кивает и садится на край ванны.

— Конечно.

Смывать грязь последних нескольких дней — это исцеление. Я медленно тру тело губкой, тщательно смывая каждый сантиметр, которого касались Малрик и Вейн.

Когда я выхожу, Элоуэн приготовила для меня удобную фланелевую пижаму с длинным рукавом. Откуда она взялась, понятия не имею, потому что ее точно не было в моем шкафу, полном атласных пеньюаров. Она кажется защитной и мягкой на коже, когда я надеваю ее, и, закончив, Элоуэн помогает мне добраться до кровати. Ноги стали ватными после долгого дня пути, я едва могу идти без помощи.

Когда я устраиваюсь под одеялом, в дверь спальни стучат. Элоуэн открывает, впуская Каспиана, на лице которого нечитаемое выражение. Он выглядит… сломленным. Под глазами темные круги, осанка сгорбленная и побежденная.

— Я, пожалуй, пойду, — шепчет Элоуэн, приседая перед Каспианом в реверансе, прежде чем закрыть за собой дверь.

— Что случилось? — спрашиваю я, садясь прямее.

Не говоря ни слова, он подходит к кровати и садится рядом, беря мои руки в свои.

Я хмурюсь.

— Каспиан, поговори со мной.

— Бри… — Он отпускает одну мою руку и проводит ладонью по изможденному лицу. — Я весь день думал, как тебе это сказать. — Борьба читается на каждой черточке его лица, пока он подбирает слова, которые не решается произнести. — Ты должна вернуться в свой мир, когда наступит полнолуние. С моей светлой половиной. Покинь это место и забудь меня.

— Что? — Я вырываю свою руку из его хватки. — С чего бы?

Его лицо искажается от горя.

— Багровая Долина опасна. Когда я вошел в ту камеру и увидел тебя, и увидел, что Малрик чуть не сделал с тобой… мой мир рухнул. Я думал, что смогу защитить тебя, но я ошибался, и если бы ты не встретила меня, этого никогда бы не случилось… — Его голос затихает, когда он качает головой.

— Послушай меня. — Я прижимаю ладонь к его щеке и заставляю его встретить мой взгляд. — Опасность миновала. Все плохое, что случилось, произошло из-за Малрика и клана Вороньей Скалы, и ты сделаешь так, чтобы они больше никому не могли навредить.

Он прижимается к моей руке, словно запоминая это ощущение. Смакуя его.

— Они не единственные мои враги. Мы казним весь их клан, но кто следующий? Кто еще пойдет за моим троном? Кто еще использует мою любовь к тебе как оружие?

— Каспиан…

— Пожалуйста, дай мне закончить, пока я не струсил. — Он прикладывает палец к моим губам. — Отпустить тебя — самое трудное, что мне придется сделать в жизни. Но мысль о том, что ты в опасности или, того хуже, убита… эту мысль я даже вынести не могу. По крайней мере, я знаю, что в твоем мире тебе будет гораздо безопаснее. Моя светлая половина доказала, что может тебя защитить.

Почему это похоже на прощание? Я не готова к этому, и я отказываюсь принимать, что это наша судьба. Зачем судьбе сводить нас с Каспианом, давать нам шанс полюбить, только чтобы разлучить?

— Должен быть способ разрушить проклятие, — отвечаю я дрожащим голосом.

— Поверь мне, это все, чего я хотел с тех пор, как встретил тебя. — Каспиан сжимает кулак. — Я провел бесчисленные часы в библиотеке в поисках способа разрушить это проклятое проклятие. Если бы я мог отказаться от всего этого ради тебя, я бы сделал это.

Я шмыгаю носом.

— Правда?

— Конечно, правда. — Он подносит мою руку к губам и долго целует костяшки. — Но именно потому, что я так сильно тебя люблю, я должен тебя отпустить. — Без предупреждения Каспиан вскакивает и отворачивается. Этот разговор причиняет ему невыразимую боль, и он не хочет, чтобы я это видела. — Отдыхай теперь, любовь моя.

Мгновение спустя он исчезает за дверью и закрывает ее за собой.

Это звучит так окончательно, словно он навсегда закрывает дверь для нас. Я падаю на подушки и сворачиваюсь калачиком, слезы текут по лицу.

Груз всего, что случилось за последние несколько дней, душит меня. Комок в горле сжимает дыхательные пути, пока я пытаюсь смириться с потерей Каспиана, и мое сердце разбивается на миллион кусочков, заставляя каждый вдох ощущаться как глоток осколков стекла.

Я не знаю, сколько времени проплакала, когда дверь снова открывается. Когда я поднимаю взгляд, Каз стоит в дверях, глядя на меня с обеспокоенным выражением лица.

— Каз… — Я снова разражаюсь рыданиями.

Каз пересекает комнату и забирается в постель ко мне. Не проронив ни слова, он притягивает меня к своей груди, обвивая своими мускулистыми, теплыми руками. Я зарываюсь лицом в сгиб его локтя и позволяю своим эмоциям излиться на него.

С Казом я всегда чувствовала себя в безопасности. Его сильное, нежное присутствие — знакомое утешение, в котором я сейчас отчаянно нуждаюсь.

По крайней мере, у меня есть Каз. По крайней мере, половина моего сердца все еще цела.

Просто она уже никогда не будет снова полной.

Глава 21

Я просыпаюсь с резким вздохом, холодный пот струится по лбу.

— Бри? Тсс, все хорошо. Я здесь, — шепчет Каз мне на ухо, поглаживая мою руку.

Когда я понимаю, что это он, пульс замедляется, и я перевожу дух.

— Кошмар? — спрашивает он.