Подарок для Императора - Алиша Михайлова
— Помогите. Только не перетягивайте — мне ещё дышать сегодня планируется, — вежливо попросила я.
Лица стражей превратились в живую картину «Смущение и ужас в одном флаконе». Но приказ «доставить» был явно важнее придворного этикета. Один из них, краснея до кончиков ушей, с видом человека, разминирующего бомбу, зашнуровал корсет. Я сделала пробный вдох. Терпимо. Движения скованы, но руки свободны. Почти как в боксёрских бинтах, только красивее.
— Ведите, — величественно кивнула я, чувствуя себя идиоткой в этом алом пятне, но начиная получать от этого странное удовольствие.
Дорога до кабинета императора оказалась отдельным, крайне утомительным квестом. Меня вели не просто коридорами — меня вели парадными коридорами. Видимо, стратегия была проста: либо впечатлить до состояния овоща, либо запутать настолько, чтобы я навсегда забыла, с какой стороны у двери ручка.
Я плелась следом, а вокруг разворачивалась каменная симфония в стиле «Мой предок — бог, а ты — пыль». Потолки такие высокие, что, кажется, на них обитают отдельные виды птиц, ещё не открытые наукой. Фрески, на которых мускулистые мужи в латах (явно предки Арриона) побеждали то драконов, то уныние, то особенно наглых крестьян. Колонны из мрамора с золотыми прожилками — видимо, чтобы было на что опереться, когда осознаешь всю бренность бытия перед лицом такого величия. И тишина. Не комфортная, а гулкая, давящая, как одеяло из свинца.Нарушали её только эхо наших шагов, да раздражающе громкий стук моих каблуков по отполированному до ослепительного блеска полу. Каждый звук отдавался эхом, будто я шла не по коридору, а по залу суда, где вот-вот вынесут приговор.
«Ничего себе хоромы, — ворчала я про себя, ковыляя в туфлях, которые явно были созданы для сидения на троне, а не для пеших прогулок. — Туалет тут, наверное, ищут по карте с компасом. И прилагающимся магом-проводником. Как они тут все не свихнулись от вечной, прости господи, величавости?»
Из арочных галерей, украшенных гобеленами с охотничьими сценами (опять эти единороги!), на нас косились придворные. Мужчины в камзолах с таким количеством кружев, что они напоминали взбитые сливки с лицом. Дамы в платьях, от которых мой алый наряд казался образцом пуританской скромности — у них были целые паруса, фермуары и перья. Они перешёптывались за веерами, и их взгляды — любопытные, осуждающие, высокомерные — скользили по мне, словно холодные капли дождя по стеклу.
«Ах, смотрите-ка, новая забава нашего повелителя, — мысленно переводила я их немые диалоги. — Дикарка в платье цвета греха. И без должного количества оборок. Как вульгарно. Не продержится и недели».
Мой взгляд поймал одного из них — мужчину лет тридцати с небольшим, с холёным, гладким лицом профессионального царедворца и осанкой, выдававшей человека, уверенного в своём праве эту осанку иметь. На бархатном камзоле — золотая цепь с каким-то хищным зверем. Его глаза, встретившись с моими, не просто скользнули — они оценивали. Быстро, цинично, как товар на рынке. И губы дрогнули в лёгкой, презрительной полуулыбке.
Я невольно выпрямилась, чувствуя, как спина сама собой напрягается в ответ на этот немой вызов. Пальцы под шелком рукавов не сжались в кулаки — они лишь слегка сгруппировались, привычным движением готовые к работе. Мозг, заточенный на оценку угроз, мгновенно выдал холодный, чёткий вердикт: «Позёр. Опасный, но пока только позёр. Любит быть первым псом в своём загоне.»
Мысленно я наградила его меткой «Потенциальная проблема №1» и позволила уголку собственного рта дрогнуть в едва уловимой, понимающей усмешке.
«Ну что, красавчик? — прошелестело где-то на задворках сознания. — Любуешься новым экспонатом в зверинце своего повелителя? Будь осторожен. Некоторые экспонаты… кусаются».
Наконец мы свернули в сравнительно более узкий, но от того не менее роскошный коридор и замерли перед двустворчатыми дверьми из тёмного, почти чёрного дерева, украшенного серебром. Один из стражников, не глядя на меня, толкнул тяжёлое полотно.
Вместо ожидаемого мрачного кабинета с кипами бумаг и глобусами, я попала в… солярий для божества. Огромную, залитую утренним солнцем комнату с панорамными окнами от пола до потолка, за которыми открывался вид на террасный сад, вздымающийся ярусами к самому небу. Воздух пахнул кофе, свежей выпечкой и… спокойствием. В центре на ковре, затмевающем своими размерами футбольное поле, стоял стол, накрытый для завтрака. И за ним, спиной к окну, сидел император, то есть царь, то есть наряженный индюк.
Он был не в парадном камзоле, а в простой, но безупречно сидящей тёмно-серой рубашке, обтягивавшей достаточно, чтобы я, как человек, знакомый с анатомией, моментально оценила картину.
Широкие плечи, переходящие в рельефные, но не перекачанные бицепсы, чётко обозначенные даже в покое. Рубашка, расстегнутая на две пуговицы у горла, открывала сильную шею и ключицы. Рукава были закатаны до локтей, обнажая предплечья с прорисованными сухожилиями и жилистые, умелые кисти. Спина прямая, плечи расправлены – осанка человека, который либо много тренировался с оружием, либо просто родился с чувством собственного превосходства, вросшим в позвоночник.
«Ну что ж, — мелькнула у меня ехидная, сугубо профессиональная мысль, — Для индюка он сложен неплохо. Не мешок с костями. Интересно, эта форма только для вида, или он и правда может дать сдачи?»
В его руке был свиток, который он, услышав скрип дверей, отложил в сторону. Его глаза, поднялись на меня, и в них, как и вчера, плескалась та же смесь ленивого любопытства и готовности в любой момент перейти в атаку.
— Ах, вот и наша заплутавшая звёздочка, — произнёс он, его бархатный голос был слаще утреннего мёда и острее только что отточенного кинжала, — Мы уже начали было думать, что ты решила обосноваться в тех покоях на постоянной основе. Или снова устроила приватный приём?
Я вошла в комнату, позволив двери закрыться за моей спиной с мягким щелчком. Взгляд скользнул по столу, ломящемуся от угощений, потом по пустым креслам, и наконец вернулся к нему.
— «Мы»? — переспросила я, нарочито медленно обводя комнату взглядом. — Ты и твоё раздутое самолюбие? Потому что больше тут, кажется, никого. Или у тебя под столом ещё советники притаились?
Не дожидаясь приглашения, я плюхнулась в кресло напротив, с грохотом отодвинув его по мраморному полу. Звук скрежета был таким же неприятным
