Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская

На столе лежало сразу несколько томов. Один — о драконьих брачных связях. Второй — о древних метках крови. Третий — вообще какая-то мерзкая храмовая компиляция, где половина была написана так, будто автор искренне ненавидел и женщин, и здравый смысл, и все живое сразу, а вторая половина — еще хуже, потому что была написана сухо и слишком витиевато.

Я потерла глаза и снова уткнулась в строчку, по которой скользила уже раз пятый.

— Нет, — сказала я наконец. — Нет. Подождите. Нет.

Костя оторвался от окна.

— Что?

Я ткнула пальцем в страницу.

— Вот здесь. «Если истинная связь была распознана драконом, но не завершена законным союзом или не погашена равной связью женщины…» Что значит «не погашена»? Почему это звучит так, будто мы не любовную проблему решаем, а о долгах говорим?

Эйдан медленно поднял голову. И по одному этому движению я уже поняла: вот сейчас мне совсем не понравится. Эйдан закрыл книгу, на которую до этого смотрел, и на несколько секунд сцепил пальцы перед собой.

— Я рассчитывал, — сказал он медленно, — что после вашего брака метка у Ардена начнет сходить и на этом все закончится. Так бывает чаще всего. Особенно если речь идет о метке односторонней, без отклика со стороны женщины. Для дракона это тяжело. Иногда мучительно. Но переживаемо.

— Так, — сказала я. — Уже не нравится вот это «чаще всего».

— Мне тоже, — отозвался Эйдан.

Костя положил книгу на стол. Очень аккуратно. Настолько аккуратно, что я сразу насторожилась сильнее. Мужчины вообще начинают особенно осторожно двигаться, когда внутри у них уже все кипит.

— Что значит «чаще всего»? — спросил он.

Эйдан посмотрел сначала на него, потом на меня.

— Значит, есть исключения.

— Ну конечно, — пробормотала я. — А то чего нам слишком легко живется.

Он не отреагировал на мою реплику и продолжил так же спокойно, от чего было только хуже:

— Если метка успела достаточно глубоко зацепиться за дракона, а женщина долго находилась рядом, под ее полем, под его вниманием, под постоянным воздействием его природы, иногда возникает остаточное влияние. Не любовь. Не настоящая ответная связь. Но что-то… похожее на навязанную тягу. На внутренний зов, который со временем может начать путать женщину.

Я не сразу поняла. Совсем. Несколько секунд слова были просто словами. Неприятными, липкими, но еще не сложившимися в смысл. А потом сложились. Я медленно выпрямилась.

— Подождите, — сказала я. — То есть вы хотите сказать…

И не договорила. Потому что уже поняла. Эйдан договорил за меня.

— Разум будет говорить тебе одно. А метка — другое.

В комнате стало тихо. Даже Лада подняла голову. Костя смотрел на отца не моргая. Я — тоже. Эйдан отвел взгляд в сторону книг, будто ему самому было легче говорить в бумагу, а не нам в лица.

Если бы вы просто поженились здесь, — сказал он, — это, вероятно, сняло бы с Ардена самую опасную часть привязки. Но не гарантировало бы, что влияние на Алину уйдет сразу. А если не уйдет… — он помедлил, — рано или поздно это может начать ломать ее изнутри.

У меня похолодели руки.

— Как? — спросила я.

На этот раз ответил Костя. Очень тихо. Слишком тихо.

— Ты будешь знать, что любишь меня. Но тебя начнет тянуть к нему.

Я перевела на него взгляд.

Вот именно это и было самым страшным: он понял быстрее всех.

— Не просто тянуть, — сказал Эйдан с той сухой точностью, которой мне сейчас хотелось запустить в него какой-нибудь книгой, просто чтобы он хоть раз сказал что-то менее ясно. — Сознание будет сопротивляться. А тело, эмоции, импульсы — путаться. Возникнет внутренний разлад. Усталость. Раздражительность. Навязчивые мысли. Бессонница. Возможно, приступы паники. И если метка окажется сильнее, чем я надеюсь… — он снова сделал паузу, — это действительно может свести женщину с ума.

Я уставилась в стол.

На старое дерево. На раскрытый том. На свои пальцы. На пятно воска от свечи.

Нет.

Нет.

Нет.

Я столько пережила, столько вытерпела, столько держалась только на одной мысли, что дождусь Костю, верну его, вытащу нас обоих из этого мира, а теперь выясняется, что даже после его возвращения драконья судьба все равно решила дотянуться до меня последним кривым когтем?

— Нет, — сказала я вслух. — Это какая-то гадость. Это уже не метка. Это проклятие.

Эйдан посмотрел на меня устало.

— Да, — сказал он. — Я бы назвал это именно так.

Костя резко отвернулся и подошел к окну. Встал ко мне спиной. Плечи у него были ровные, но я слишком хорошо знала этот ровный силуэт. Он был в ярости. Не той, что кричит. Хуже. Той, которая делает человека особенно тихим.

— Значит, он все-таки успел ее сломать, — сказал он.

— Нет, — ответил Эйдан сразу. — Не путай. Он не делал этого намеренно.

— Мне сейчас должно стать легче?

— Нет, — все так же спокойно отозвался Эйдан. — Но если мы хотим вытащить Алину, нам нужна не красивая злость, а точная картина происходящего.

Я сидела, сцепив руки так сильно, что ногти впивались в ладони.

— А если я просто не буду его видеть? — спросила я. — Если мы поженимся и уедем подальше? На север, на юг, в лес, к черту на рога, неважно. Это поможет?

Эйдан покачал головой.

— Может облегчить. Но не гарантирует разрыва. Если метка уже проросла в глубину, расстояние внутри мира не всегда решает проблему. Иногда — наоборот. Возникает постоянное ощущение незавершенности, которое только усиливает разлад.

Я закрыла глаза.

Замечательно.

Просто замечательно.

— То есть мне предлагается два прекрасных варианта, — сказала я, уже не скрывая злости. — Либо медленно сходить с ума рядом с любимым мужчиной, потому что какая-то древняя драконья мерзость будет тянуть меня к другому, либо вообще не иметь любимого мужчину. Великолепно. Просто великолепный у вас мир.

Костя обернулся.

Лицо у него было жесткое, непривычно неподвижное.

— Мы решим, — сказал он.

Я вскинула на него глаза.

— Как?

— Не знаю пока.

— Очень вдохновляет.

— Алина.

— Что «Алина»? — я уже почти сорвалась. — Я, между прочим, имею полное право сейчас не быть удобной! Мне только что сообщили, что даже если я выйду за тебя замуж, какой-то дракон все равно будет сидеть у меня в голове и отравлять жизнь просто фактом своего существования!

Лада в этот момент встала, потянулась и очень медленно запрыгнула ко мне на диван. Потом так же молча уселась рядом,