Королевство Крови и Судьбы - К. Р. Макрей

Я надеюсь, они превратятся в шрамы, чтобы он навсегда остался запечатлен на моем теле. Физическая частица его, которую я смогу унести с собой как доказательство нашей любви. Того, что мы с Каспианом нашли друг друга, преодолев древние проклятия, судьбу и темные половины.

Потому что после того, как он исчезнет, у меня не будет ничего, что доказывало бы, что он был чем-то большим, чем прекрасный, темный сон. Ничего, кроме моей памяти о нем.

Глава 23

Я стою перед дверью в свою комнату, положив руку на ручку. Каз по ту сторону ждет моего возвращения после ночи (и дня), проведенных с его темной половиной, а я собираюсь огорошить его предложением о групповухе. Что может пойти не так?

Собравшись с духом, я глубоко вздыхаю и открываю дверь.

Каз сидит в гостиной и смотрит в камин, подперев подбородок руками. За его спиной за окном садится солнце, окаймляя его золотым светом.

Он вздрагивает, когда я вхожу.

— О, ты вернулась?

— Ага. — Я закрываю дверь и подхожу, садясь рядом с ним на диван.

Каз сглатывает.

— Я не ждал тебя раньше завтрашнего вечера.

— Ну, я хотела поужинать с тобой.

Уголок его рта дергается, сдерживая улыбку.

— Уже надоел?

Сомневаюсь, что мне могло бы надоесть трахаться с Каспианом, но эту информацию я решаю оставить при себе.

Мы с Каспианом провалялись в его постели весь день, измотанные после бессонной ночи. Мой циркадный ритм сбился, и из-за этого все кажется немного сюрреалистичным.

Это единственная причина, по которой я достаточно смела, чтобы заговорить о своей запретной фантазии.

— Вообще-то, я хотела поговорить с тобой об этом, — говорю я. — Понимаешь…

Дверь открывается, и я в испуге чуть не подпрыгиваю на диване. Элоуэн вкатывает тележку с ужином и начинает накрывать для нас перед камином. Мне требуется время, чтобы прийти в себя, и когда я прижимаю руку к груди, сердце под ней бешено колотится.

— Его Величество сказал, что сегодня вы будете ужинать в своей комнате с сэром Казом. — Элоуэн начинает перечислять меню на вечер, но я не слышу ни слова. Ничего не подозревая, она продолжает, а мы с Казом сидим в тишине.

Я смотрю на нее — действительно смотрю. Я оставляю позади не только Каспиана, но и мою дорогую подругу. Она проявила себя как преданный и добрый человек, и мысль о том, что я больше никогда ее не увижу, приносит новую волну печали.

Она поворачивает ко мне свой фиолетовый взгляд с безмятежной улыбкой.

— Приятного аппетита.

Я хочу что-то сказать ей, но слова не приходят. Ничто не кажется достаточным за все, что она для меня сделала, но у меня остался всего один день, чтобы придумать что-то значимое.

— Спасибо, Элоуэн. Выглядит восхитительно.

Она приседает перед нами обоими в реверансе, прежде чем выйти из комнаты и закрыть за собой дверь.

Каз набрасывается на еду, но я не притрагиваюсь к своей. Как, черт возьми, я должна просить его о сексе втроем, когда он лишился девственности всего несколько недель назад? Количество раз, когда у него был секс, можно пересчитать по пальцам одной руки, и я не уверена, считается ли дрочка в темницах.

Так что я тяну время. Я говорю на все другие темы, какие только могу придумать, чтобы отвлечься, чтобы отложить этот трудный разговор еще ненадолго. Вечер проходит в вежливой беседе.

Каз откидывается на спинку стула.

— Ты ведешь себя странно, Бри.

— Странно? Я не странная.

— Да, странная. — Он смотрит на меня с насмешливым видом. — Ты весь вечер не притронулась к еде.

— Вообще-то, я… я хочу кое-что с тобой обсудить, — запинаюсь я. — Но боюсь твоей реакции.

— Господи, звучит серьезно. — Каз меняет позу и отставляет бокал с вином.

— Каспиан сделал нам предложение, — начинаю я.

Каз стонет и откидывается на диванные подушки.

— О, отлично. Чего он хочет?

Неужели я действительно собираюсь произнести это вслух? Видимо, сейчас или никогда.

— Он, эм, предложил устроить групповуху сегодня вечером. Втроем. — Я кусаю губу и жду.

Брови Каза хмурятся, когда он склоняет голову набок, и я вижу, как шестеренки крутятся в его голове.

Однако я не ожидаю, что он начнет смеяться.

Это громовой смех, вырывающийся из его живота, и все его тело трясется от веселья. Он запрокидывает голову и хватается за живот, пытаясь взять себя в руки.

— Секс втроем? — повторяет он, вытирая слезу с глаза. — Это последнее, чего я от него ожидал. А ты как отреагировала?

Мне хочется зарыться лицом в диванные подушки и спрятаться. Вообще-то, диван мог бы просто проглотить меня целиком.

— Ну, он предложил это только потому, что… ну, я этого хотела.

Приступ смеха у Каза обрывается так же внезапно, как и начался.

— Подожди, ты сейчас серьезно?

Я киваю.

Он оглядывает комнату, словно надеется найти ответы в шторах или мебели.

— Но… откуда это взялось?

Я делаю глубокий вдох и пускаюсь в объяснения — как Каспиан водил меня в Особняк Сладострастных Аппетитов, что я там видела и как не переставала думать об этом с тех пор.

Я перестаю бормотать и жду реакции Каза.

Он берет свои столовые приборы и отрезает кусочек торта, который отправляет в рот. Он жует целую вечность, все это время рассеянно глядя в огонь. Он снова кладет приборы и сглатывает.

Ожидание настолько мучительно, что мне кажется, я сейчас упаду в обморок.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь.

— Я не совсем уверен, что сказать. — Он запускает пальцы в волосы. — Я понятия не имею, как это делается — секс втроем.

— Я тоже, честно говоря, кроме того, что видела в Особняке. Я подумала, мы могли бы исследовать это вместе.

Он выглядит довольно бледным, словно его сейчас вырвет прямо на журнальный столик.

— Я знаю, это немного шокирует. — Я сжимаю руки. — Но я очень этого хочу. Мы можем двигаться в темпе, комфортном для всех. Если ты просто хочешь понаблюдать — пожалуйста. Даже если ты не захочешь заходить до конца, я пойму. Я просто хочу разделить что-то с вами обоими, прежде чем… — я глубоко вздыхаю, — …мне придется навсегда оставить его позади. Последнее воспоминание, которое я сохраню, и мы никогда больше не будем об этом говорить.

Каз открывает рот, чтобы ответить, но прежде чем он успевает что-то сказать, раздается стук в дверь.

— Блядь, — шепчу я.

Каз переводит взгляд с меня на дверь.

— Это… это он?

— Ага, —