Пара для короля Аркавии - Хоуп Харт

Так могла выглядеть любая вечеринка на Земле. Поскольку я уделяю такое пристальное внимание своим чувствам, мне нужно время, чтобы осознать это.

Счастье. Хм. Кто бы знал?

Тёплая рука скользит по моей талии, и Вариан уткнулся головой в мою шею.

— Ммм, от тебя пахнет ещё вкуснее, чем обычно. — Он глубоко вдыхает. — Что это?

— Минерва предложила мне духи аркавиан, поскольку вы, ребята, терпеть не можете человеческую косметику. Я побрызгалась на выходе.

Я ничего не чувствую, но Вариану это явно понравилось, и мои пальцы поджимаются, когда его губы касаются особенно чувствительного места.

— Вариан, — шиплю я. — Помнишь нашу дискуссию о публичности?

Честно говоря, никто особо не обращает на это внимания. Аркавиане более тактильны, чем большинство людей в целом, и я вижу множество пар, обнимающихся в разных местах огромной комнаты.

Он отпускает меня, но поворачивается так, чтобы видеть моё лицо.

— Ты… счастлива, — говорит он, и если бы я не мог чувствовать его радость через брачные браслеты, я бы всё равно увидела всё по его лицу.

— Да. — На этот раз я позволяю себе отпустить часть вины и жить настоящим моментом. Это приятно.

Раздались чьи-то восклицания, и мы оба поворачиваемся. Раздаются крики, и аркавиане бегут навстречу угрозе. Толпа разбегается, люди пятятся, падают, пытаясь убежать…

Шерил?

Она стоит одна, лицо бледное, на глазах слёзы.

Я хмурюсь.

— Шерил, что происходит… — я вздрагиваю, когда она поднимает руку, и свет падает на блестящие серебряные края бомбы зиер. Вариан толкает меня за спину, но если она решит сбросить бомбу, мы все погибнем. Она снесёт половину дворца.

Мои губы онемели, и мир движется в замедленной съемке, когда Шерил делает шаг ближе. Её глаза горят, когда она сосредотачивается на Вариане. Его ярость вибрирует сквозь брачную связь, но он остаётся неподвижным, как статуя передо мной, напрягаясь ещё больше, когда она переводит свой взгляд на моё лицо.

— Разве ты не видишь, Харлоу? — она говорит. — Это единственный способ навсегда остановить пришельцев. Мы наконец избавимся от них. — Я откашливаюсь в панике. Краем глаза я вижу, как Ева медленно наклоняется, снимая каблуки. Я не спускаю глаз с Шерил, пока Ева пробирается сквозь толпу. После первой паники больше никто не двигается, хотя я отмечаю, что многие люди покинули комнату.

Надеюсь, они эвакуируют дворец под нами.

Я пытаюсь ободряюще улыбнуться, но струйка пота стекает по моей спине, когда Шерил машет бомбой в руке.

— Слишком поздно для этого, Шерил, — говорю я. — Гриваты пытаются вторгнуться на Землю, помнишь? Аркавиане — единственные, кто может нам помочь. Они хорошие ребята.

Она качает головой, выглядя разочарованной.

— Я должна была понять, что он промывает тебе мозги, — выплёвывает она, глядя на Вариана. — Я думала, ты хочешь быть свободной. — Она указывает на Корва, и никто в комнате не дышит, когда её рука — и бомба — дико раскачиваются из стороны в сторону. — Разве не поэтому ты освободила его — чтобы он мог обратить вспять всё, что он сделал, разрушив наши жизни?

Корв стоял у стены и выглядел почти скучающим. Он смотрел на Шерил с пустым лицом, прежде чем его глаза внезапно сужаются, и он протягивает руку. Когтистая рука внезапно хватает Еву, когда она пытается проскользнуть мимо него, и Корв зажимает её между стеной и своей спиной.

Я вытираю потные ладони о платье и лихорадочно размышляю. Первое правило ситуации с заложниками? Активно поддакивать.

— Я слышу, что ты говоришь, — говорю я. — Если ты не хочешь остаться на Аркавии, ты можешь вернуться на Землю со своими детьми. Они вырастут в окружении людей.

Она качает головой, хотя при упоминании о девочках её глаза наполняются слезами.

— Недостаточно. Я должна была знать, что ты примешь их сторону. Что с тобой случилось? Я думала, ты хочешь освободиться!

— Конечно, хочу, — успокаиваю я, вздрагивая, когда шок и боль Вариана перемещаются по спаривающимся полосам. Разве он не видит, что я скажу всё, что придётся? — Однако это плохой способ добиться того, чего ты хочешь. В этом дворце есть дети. Твои дети в детском саду внизу.

Она больше не слушает, её глаза остекленели, когда она поднимает глаза, словно исследуя небеса. Моя рука бесполезно сжимается, когда я желаю получить своё оружие, но если вытащить его, это просто убьёт нас всех в тот момент, когда бомба упадёт на землю.

— Жертвы необходимы, — бормочет она. Она поднимает руку, и люди закричали, всё больше топающих ног направлялось к дверям.

Мы все умрем. Я встречаюсь взглядом с Варианом и знаю, что он чувствует моё сожаление. Почему я потратила так много времени на борьбу со своими чувствами к нему? Мы могли бы провести больше таких дней, как сегодня, просто наслаждаясь друг другом.

Глаза Вариана горят, а всё его тело похоже на провод под напряжением, вибрируя от энергии.

И тогда он двигается. Быстрее, чем я когда-либо видела. Он обходит группу людей и отталкивает Мети локтями, и крик вырывается из моего горла, когда он бросается к Шерил.

Глава 40

Харлоу

Все в комнате одновременно двигаются, вопли и крики наполняют воздух, когда они прячутся в укрытие. Охранники Вариана нападают на Шерил, и затем кажется, что все затаили дыхание, когда Вариан приземляется на её руку и бомбу. Она кричит, когда что-то ломается в её руке, но, что невероятно, бомба не взрывается.

Мети бросается в бой и бежит вперёд с какой-то металлической коробкой. Он хватает бомбу и засовывает её в коробку, прежде чем захлопнуть крышку. Кажется, все аркавиане одновременно вздохнули с облегчением.

Шерил поднимают на ноги и утаскивают, она рыдает и кричит. Вариан поднимается на ноги, и его люди мрачно смотрят на него, по-видимому, в шоке. Королю Аркавии ни в коем случае не следовало пытаться принять на себя большую часть удара бомбы, и мой желудок сжимается, когда меня охватывает волна тошноты. Вариан мог быть разорван на куски прямо у меня на глазах, и я бегу к нему на руки, сознавая, что я могла потерять.

Он раскрывает мне свои объятия, проверяя, нет ли повреждений, и каким-то образом умудряется игнорировать меня, одновременно прижимая к себе.

— Как, — говорит, — это произошло?

Его голос убийственно тих, он смотрит на своих людей.

— Слезь от меня, идиот!

Мой рот открывается, когда я замечаю, как Ева бьётся на земле, зажатая под