Бездушный Хеллион - Джоди Кинг
— Это всего на несколько часов, — добавляет она, в ее глазах читается мольба.
Я смотрю на нее, вздыхаю и откидываюсь на спинку стула.
— Ты ведь не оставишь меня в покое, правда?
Она качает головой с широкой улыбкой.
— Черт возьми, нет.
Внезапно Раф входит без рубашки со стороны своей спальни, и мы обе замолкаем. Его глаза на мгновение встречаются с моими, но он ничего не говорит, как обычно. Он продолжает идти вперед, и мой взгляд перемещается, чтобы увидеть, что Блаш смотрит на него, похоть очевидна в ее красивых розовых глазах, ее щеки буквально пылают.
Когда он останавливается перед ней, его высокая, широкоплечая фигура заслоняет ее и очень смело прижимается к ней, когда он тянется к холодильнику рядом с ней. Она резко втягивает воздух, ее голова запрокидывается назад, в то время как его красные глаза не отрываются от ее глаз. Не прерывая зрительного контакта с ней, он тянется за бутылкой воды, его челюсти сжимаются при каждом пережевывании жвачки. Выражение его лица ничего не выражает, но от него исходит напряженность, как будто тьма просачивается из его пор и душит комнату. Его явно не беспокоит, что он до чертиков ее запугивает, и я не могу удержаться от ухмылки при виде этого.
Когда у него в руках бутылка, его взгляд постепенно опускается к выпуклостям ее груди, прежде чем он отступает назад, разворачивается и возвращается в свою спальню. Воздух густеет от невысказанного напряжения, и дыхание Блаш вырывается прерывистым выдохом, прежде чем она смотрит на меня расширенными глазами.
— Думаю, мне нужно сменить трусики. — Говорит она самым серьезным тоном, и я не могу удержаться от смеха. — Пожалуйста, Нуар. — Она снова умоляет, и я думаю об этом, прежде чем слегка кивнуть.
— Хорошо. Но я останусь ненадолго.
Она визжит:
— Будь готова к восьми вечера.
С этими словами она выходит пружинистой походкой, а я опускаюсь обратно в кресло, погруженная в тишину. Когда дверь открывается и входит Соул.
Он бросает маленькую коробочку на стол передо мной.
— Мадам сказала передать это тебе.
Я наклоняюсь вперед, тянусь за ней, замечаю, что это антидепрессанты, которые я просила, и волна облегчения захлестывает меня.
— Спасибо, — говорю я, когда встречаюсь с ним взглядом. Он слегка кивает, прежде чем уйти, оставляя меня тупо пялиться на коробку.
Ранний вечер, и я захожу в свою спальню после долгого дня, посвященного планированию очередного убийства для клиента. Музыка гремит, и духи Куколки атакуют мои чувства, пьянящая смесь сладости и опасности. Я слышу, как она подпевает мелодии, играющей из ванной, дверь в которую оставлена открытой. Я снимаю свою кожаную куртку, бросаю ее на кровать, прежде чем натянуть толстовку через голову. Закончив, я направляюсь к двери в ванную, выглядывая из-за рамы одним глазом.
Мой взгляд путешествует по всей длине ее спины, когда она наклоняется над раковиной, изучая свое отражение в зеркале во время нанесения макияжа. На ней крошечное черное облегающее мини-платье на тонких бретельках на плечах в паре с ее обычными черными ботинками на платформе. Ее светлые волосы, густые и свободно завитые сегодня вечером, каскадом ниспадают по спине до задницы.
Когда она выпрямляется, я замечаю, что на ней длинные черные шелковые перчатки, доходящие до предплечий, скрывающие ее боль от прошлой ночи. Я начинаю гадать, что она задумала, пока она не оборачивается, и я отступаю назад, прислоняясь к стене, думая, как противостоять ей.
Рядом со мной на комоде я замечаю маленькую белую коробочку и осторожно протягиваю к ней руку. Я поднимаю ее, прежде чем поставить перед собой, глазами просматриваю текст и понимают, что это антидепрессанты. Я открываю коробку, вижу, что она уже приняла две таблетки, а затем ставлю ее обратно.
Тяжелый вздох срывается с моих губ, когда я чувствую, как на меня давит тяжесть последних нескольких дней. С той ночи мне пришлось отстраниться от происходящего, чтобы оценить его таким, какое оно есть. Слова, которые она сказала мне, даже если она была явно не в своем гребаном уме и не помнила, что сказала их, они потрясли меня. Они заставили меня думать, что я, возможно, не подхожу ей, даже если я чувствую, что она — другая часть меня. Это заставляет меня поверить, что те слова, которые были произнесены, все еще шли откуда-то из глубины ее души, и в них была правда.
Я жестокий засранец, я знаю это, но если что-то случилось с моей Маленькой Куколкой до того, как она встретила меня, я просто усугубляю ее гребаную травму? Я такой же, как «они», так она сказала? Я думаю, что в меня закрадывается какая-то форма вины. Чего я никогда раньше не испытывал, но это просто показывает, что эта девушка делает со мной. Внутри меня идет война, потому что кажется, что ей нравится, кто я такой, когда мы вместе, и это вызывает у меня гребаный конфликт. Я знаю, скоро мне придется поговорить с ней об этом, но только когда она придет в себя. Я не хочу, чтобы у нее случился еще один психотический приступ.
То, как я был груб с ней, когда внутренне она была настолько сломлена, заставляет меня содрогнуться. Я делал ужасные вещи и причинял боль людям, не задумываясь, но с ней все по-другому. Я забочусь о ней так, что это чертовски пугает меня. Да, я, человек, который никогда в жизни ни хрена не боялся. Человек, который зарабатывает на жизнь убийством людей самыми ужасными способами, не испытывая ни капли раскаяния.
Я провожу рукой по своим черным вьющимся волосам, разочарование выплескивается на поверхность. Когда она внезапно входит, то не видит меня, и я наблюдаю за каждым ее движением, пока она наклоняется над кроватью, перекидывая свою маленькую черную сумочку на цепочке через плечо. Мой взгляд снова скользит по ней, понимая, что я был несправедлив, будучи таким замкнутым.
— Куда-то собралась? — Спрашиваю я низким и глубоким голосом.
Ее тело вздрагивает, прежде чем она поворачивается ко мне лицом. Она вызывающе приподнимает бровь, явно раздраженная тем, каким я был.
— Я ухожу на несколько часов с Блаш, — отвечает она, перекидывая цепочку от сумки через руку.
Я отталкиваюсь от стены и делаю медленные,
