Когда зашел не в ту дверь - Кристина Агатова

Я пожала плечами и предположила:

— Извинилась и вышла. Закрыла за собой дверь.

— А что помешало ему это сделать?

Козлов смотрел на меня умными глазами и даже не думал шутить. Тем не менее, абсурдность его вопросов очень походила на издевательство. По крайне мере, мне не хотелось верить в то, что этот приятный молодой человек — полный идиот.

— Нож в спине ему помешал, — устало произнесла я.

— Вот! — торжествующе провозгласил Иван Никитич. — А откуда он там взялся?

Я выразительно развела руками.

Козлов все так же внимательно смотрел на мое лицо, надеясь увидеть там ответ. Мне нечем было его порадовать.

— Ладно, — сдался он. — Что вы сделали, когда увидели покойного?

— Пошла к администратору “Бобриного утеса”.

— С какой целью?

— А вы как думаете? — не выдержала я. — Попросить ее убрать в номере. Где-то же мне нужно спать!

Козлов, не мигая, смотрел мне прямо в глаза, и я тут же пожалела об этой вспышке эмоций.

— Извините. Просто это показалось мне наиболее логичным. Персонал базы отдыха, по моему мнению, имеет инструкции на любой случай, даже на такой дикий. Они несут ответственность за происходящее. К тому же, Елена сама при заезде нам сказала обращаться по всем вопросам.

— Вы, в отличие от нее, выглядите совершенно спокойной. Вас не напугал труп?

— Я же указала место работы, — снова пожала я плечами. — Меня давно не пугают покойники. За неделю я вижу их больше, чем обычный человек за всю свою жизнь. Мужчины, женщины. Старики и совсем молодые. Погибшие от болезней или несчастных случаев, зверски убитые или тихо ушедшие во сне. Если бы на каждого я реагировала так, как наш администратор, то лишилась бы работы. Или рассудка. Честно скажу, не знаю, что хуже.

Кажется, следователь остался вполне удовлетворен моим искренним ответом. Он и сам не выразил эмоций, когда увидел человека с ножом в спине. Не первый его труп, очевидно. Так и я давно не та наивная девочка с блеском в широко распахнутых глазах, которая и подумать не могла, чтобы гримировать усопших.

— Значит, Степана Владимировича вы не знали?

Кажется, вопросы пошли по кругу. То ли это была какая-то особая техника допроса, то ли Козлов не знал, о чем со мной разговаривать.

— Нет, никогда не видела, — подтвердила я. — И никого из тех, кто на базе — тоже. Знакома только с Мариной, но это тоже логично — мы вместе приехали.

— Почему вы решили отправиться именно сюда?

— По дурости, — тихо буркнула я под нос и уже громче ответила. — Марина получила долгожданную должность в следственном отделе, прыгала от радости, решила отпраздновать это событие. Мы не пьем, поэтому вместо того, чтобы спокойно погудеть с парой бутылок, мы отправились за город. Здесь есть еда, лошади, природа — все, что надо для отдыха. Не слишком далеко от дома, доступная цена, свободные номера на выходные. Вот и все аргументы.

— То есть, вы оказались здесь совершенно случайно?

— Абсолютно! — подтвердила я.

— А вы здесь бывали ранее?

— Никогда!

Следствие зашло в тупик. Козлов задавал совершенно бессмысленные, на мой взгляд, вопросы. Ужасно хотелось спать, есть. Хотелось просто домой, к Тарасу.

Прижаться к нему, положить голову на плечо, признаться в том, что скоро нас станет трое, и будь, что будет.

А вместо этого приходилось оправдываться за то, чего я не делала.

Вот надо же было этому Григорию-Степану помереть именно в моем номере! Именно на моей кровати!

Внезапная мысль пронзила меня насквозь, заставив покрыться холодным потом.

— А если нож предназначался мне? — выпалила я.

— Кто из присутствующих мог желать вам смерти? — прищурился Иван Никитич.

— Никто, — помотала я головой. — Я не знаю этих людей. Никогда не видела их раньше. И по жизни я — человек мирный, ни с кем не ругаюсь, дорогу никому не перехожу. У меня нет врагов.

Нахлынули воспоминания.

Почти полгода назад мы так же допрашивали Тараса, а он был совершенно уверен в том, что мир полон розовых единорогов и добрых фей. Тем не менее, нашелся один упырь, который организовал покушение на убийство.

И если бы он не был тупым, как пробка, то довел бы дело до конца.

От одной только мысли о том, что в моей жизни не было бы Тараса, на глаза навернулись слезы.

— Виталия Георгиевна? — встревожился Козлов. — Все хорошо? Я не думаю, что у вас есть основания беспокоиться за свою жизнь. Утром вы уедете с базы. Только вот до окончания следствия вам нельзя покидать город.

— И не собиралась.

Я промокнула слезы тыльной стороной ладони, но отчего-то захотелось плакать еще сильнее.

Заботливый добрый Козлов, который разрешил мне уехать домой подальше от этого кошмара, казался мне ангелом, сошедшим с небес. Спокойный мягкий голос, участливое выражение лица, внимательные глаза.

Внезапно захотелось уткнуться ему в грудь и разреветься от души, как в детстве, взахлеб, до икоты, чтобы потом, успокоившись, уснуть крепким сном и ни о чем не тревожиться.

Каких усилий мне стоило взять себя в руки! Слезы упорно лились из глаз. От этого становилось так жалко себя, бедную-несчастную, вынужденную проходить через очередные круги ада!

А ведь как славно все начиналось — свежий воздух, вкусный ужин, приятные собеседники!

Снова охватила злость на Горлова — зачем его понесло в “Бобриный утес”? Ладно, Лев. Семейный человек! Жена, наверное, запилила своими требованиями вывезти дитятко на природу, вот и поперся.

Но этот-то! Одинокий мужик! Сидел бы дома и пил перед телеком!

Стоп! А как он вообще тут оказался под чужим именем? Почему номер был забронирован на другого человека? И где Евтифьев? Впрочем, он мог забронировать для друга, оплатить со своей карты — это не преступление. Документы тут не просят, поэтому Григорий или Степан — кому какое дело?

Эмоции и мысли сменяли друг друга, как картинки в калейдоскопе.

Наконец, я кое-как собрала свои истрепанные в хлам нервы в кучу и почти спокойно сказала:

— Вы уж извините, но я действительно ничего не знаю. С удовольствием бы помогла, но, кажется, нечем.

Не успела я отделаться от Козлова, как попала в лапы Шапошникова.

Опер почти пинком загнал меня в каморку администратора, закрыл дверь, сел напротив и бесцеремонно рявкнул:

— Ну, и за что ты его убила? Времени у меня мало, поэтому давай-ка ты быстро напишешь чистосердечное, а я постараюсь вывернуть все, как самооборону. Как первоходке дадут