Когда зашел не в ту дверь - Кристина Агатова

— Короче, — возбужденно затараторила подруга, влетев в номер, где я старательно собирала глаза в кучу. — Приехал кинолог с собакой! Прикинь, этот мужик — Евтифьев Григорий — пропал!

— Кто-то спер кадавра на глазах у четверых ментов? — простонала я.

— Да нет, лже-Григорий, который Степан, уже уехал на труповозке вполне официально. Пропал настоящий, который номер бронировал!

— В каком смысле? — снова не поняла я.

— Ты все проспала, — укорила Маринка. — С утра стали искать этого Евтифьева, чтобы его допросить. Мол, какого лешего вы, уважаемый, бронируете номер левому мужику? А его нет! Абонент не абонент. По городским камерам пробили его тачку — вечером отчалил, покинул город и понесся как раз в направлении “Утеса”, а дальше-то камер нет! И что ты думаешь?

— Что? — со вздохом произнесла я. Не отвяжется ведь!

— Григорий поехал на базу, но почему-то исчез, а его место занял Степан! Украл его личность!

— Вообще не поняла сейчас, — созналась я.

Маринка закатила глаза.

— Машина Евтифьева стоит здесь, самого Евтифьева нет. Зато есть Горлов! Но у Горлова нет машины! Точнее, на Горлова не зарегистрирована ни эта, ни какая-то другая машина.

— На меня тоже, но это не мешает мне ездить на машине Тараса, — напомнила я. — Вполне может быть, что они пользовались одной тачкой на двоих. По-дружески, конечно. Номер же забронировали двухместный, значит, планировали побыть там вдвоем. Как хорошие приятели. Может, любят они на природу выбираться тесной мужской компанией. Доехали, Степан пошел в номер, а Григорий…

— Пропал! — радостно договорила Маринка. — И почему тогда Горлов назвался Евтифьевым. Это тебя не смущает?

— Это как раз совсем не смущает. Он знал, что друг забронировал номер на свое имя, вот и сказал что-то вроде: “Номер на Евтифьева Григория”.

— Логично, — кивнула Маринка. — Но зачем тогда в столовой он назвался его именем. Мог бы представиться своим. Нам какая разница, на кого бронь?

Резон в словах подруги был. Но кто этих мужиков поймет? Они иной раз такое исполняют, что ни один психиатр не разберется.

— В общем, кинолог с собакой уже работают.

— Ну и зря, — зевнула я. — Всю ночь дождь поливал, от собаки толку не больше чем от меня. Кстати, если он где-то прячется в лесу, то логично, что телефон не отвечает. Связи тут нет.

— Есть. Лучше, чем вчера. В гостиной одна палка, а если на улицу выйти, то целых две, а на холме и интернет работает.

Я привела себя в порядок. Правда, порядком это можно было назвать лишь с большой натяжкой — темные круги под глазами отчетливо намекали на то, что я поступила по-свински по отношению к себе и будущему наследнику моей ипотечной двушки.

Все! Хватит с меня этих приключений! Теперь до самых родов не буду ездить никуда, кроме работы и больницы. Никаких Рябиновок, “Бобриных утесов” и черт знает каких еще мест, где меня могут втянуть в совершенное не нужное мне расследование.

Впрочем, самое первое преступление мне пришлось распутать именно из-за работы, но не ходить туда нельзя — где-то же надо брать деньги.

— Кормить нас, я так понимаю, не будут? — уточнила я у Маринки, когда закончила с гигиеной.

— Почему? — удивилась она. — Будут. Оплачено же. В принципе, уже можно идти в столовую. Повара тут вообще не при чем, так что их особо не трогали. Лайтовенько опросили, да и все.

— А почему это нас прессовали, а их — “лайтовенько опросили”?

— Они не появлялись в доме. Григория-Степана убить никак не могли, а вот что-то видеть — Евтифьева, например…

— А если это он и был? — перебила я. — Узнал, что Степка под его именем рассекает по “Утесу” и решил вернуть себе личность?

— Надел шапку-невидимку, воткнул нож-кладенец в спину супостата, напялил сапоги-скороходы и смылся! — заключила подруга. — Отличная версия, иди Шапошникову расскажи.

Я нервно передернула плечами. Разговаривать с Павлом Викторовичем желания не было. Мне хватило его на всю оставшуюся жизнь.

В столовой было тихо. Все избегали смотреть друг на друга, словно в чем-то подозревали.

Кто-то из них вчера убил человека, а теперь… Теперь по виду ничем не отличается от остальных! У него не горит на лбу красный восклицательный знак, не торчит коса из-за плеча, не висит предупреждающая табличка на груди, но он отнял жизнь у человека.

Пусть не самого приятного, но все же.

Мы заняли те же места, что и вчера. Данил и Женя, казалось, были рады нас видеть.

— Что думаете обо всем этом? — поинтересовался Женя.

Прежде чем Маринка успела открыть рот, я расставила все точки над е:

— Что это нас не касается. Лично я приехала отдохнуть от суеты, а не разгребать чужие проблемы.

— Полностью солидарен, — согласился рассудительный Данил. — Хорошо, что хоть деньги пообещали вернуть. Сейчас позавтракаем и сразу домой. Будем ждать, когда вызовут по повестке.

— Нас еще и вызовут? — закатила глаза Светлана.

— А как же? — повернулась за соседний столик Марина. — Возможно, не один раз. Так положено.

— Зачем мы вообще сюда поперлись? — буркнул Лев.

— А куда нам переться? — тут же взвилась его супруга. — В Турцию? Да я бы с радостью! Но нет, дыра для нищебродов — вот наш потолок!

— Я вот вовсе не считаю себя нищебродом, — с достоинством отозвалась Эмма. — И сюда поехала осознанно, даже сделала расклад. Он показал мне мелкие неприятности, которые пройдут стороной, поэтому попросила внука меня отвезти. Правда, теперь не совсем понятно, как добираться обратно. Внук уехал по своим делам до завтра.

— Так что же вы молчали? — возмутилась Аврора. — С радостью довезем вас, куда скажете.

— Очень не хотелось бы обременять своими заботами мать двоих детей.

— Нет-нет-нет, отказы не принимаются, — твердо заявила рыжеволосая красавица. — К тому же, нам с вами точно есть, что обсудить.

— Уж не грохнули ли вы его на пару, а, бандитки? — заржал Лева.

— Вы в своем уме? — холодно отбрила его Эмма. — Даже в шутку кидаться такими обвинениями!

— Какать хочу! — погасил начинающийся конфликт Глеб.

— Чего сидишь? — обратился Лева к жене. — Отведи сына в туалет.

— Это и твой сын тоже! — рявкнула Инна.

— Сейчас обкакаюсь, — предупредил Глеб и громко пукнул в подтверждение своих слов.

Неужели дети — это вот так? Неужели и мой ребенок не будет давать мне поесть? Нет, такого просто не может быть. Мой будет… другим. Воспитанным. С рождения, да.

Я буду учить его читать, писать, красиво разговаривать. Буду прививать ему ценности. Мы обязательно будем заниматься спортом — в детстве очень