Тайна надгробия (ЛП) - Шоуолтер Джена

Джейн пронзило дурное предчувствие. Но предчувствие — отличный лжец, страх, завёрнутый в красивую обёртку. Поэтому она проглотила его и пошла вперёд, удваивая ставки.

— О чём ты вообще говоришь?

— Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, юная леди. Почему ты не можешь понять, что не существует никаких проклятий…

— Нет. Стоп. Они есть.

— …кроме тех, что мы накладываем на себя сами.

— Нет. Опять неверно. — Она никогда не проклинала себя или проклинала? Нет! Просто некоторые люди притягивали удачу, а все остальные — отталкивали, и это было неоспоримо.

— Просто помни: даже самые незначительные укусы могут нагноиться. Возьмём, к примеру, твоего спецагента Райана. Он умеет очаровывать, как никто другой, когда захочет, но за этим скрывается боль.

Погодите, Конрад был медведем в этой аналогии?

— Никто никого не кусает, Фи.

Или такое было вероятно? Почему её сердце забилось быстрее при этой мысли?

— Ты уверена? Потому что он отказался от моих черничных блинчиков. Дважды! Это уже два промаха с его стороны. Ещё один — и я вычеркну его из списка подходящих женихов и больше никогда никому его не сосватаю!

Вот оно что!

— Сколько промахов у меня и что я могу сделать, чтобы заработать третий?

— Ой, молчи уж. Просто следи за своим сердцем, слышишь меня, юная леди?

— Да, мэм. Я на страже двадцать четыре на семь, поверь мне. А теперь начинай говорить и расскажи мне обо всём, что вы с Конрадом обсуждали втайне. — Джейн взбежала по ступенькам крыльца, полная решимости начать допрос по полной программе: узнать всё, начиная от тона его голоса и заканчивая языком тела и выражениями лица. Бросал ли он косые взгляды? А…

Джейн чихнула. Затем последовал ещё один чих. И ещё. Казалось, чихание продолжалось целую вечность.

Когда наконец мучения прекратились, её носовые пазухи оказались заложены. Глаза горели и слезились. Что за напасть?

— О нет, нет, нет, — пробормотала Фиона, отступая от неё. — Неужели наш самый злобный в мире пациент заболевает?

Самый злобный в мире?

— Я не такая уж и плохая, — возразила Джейн. Но в то же время ей хотелось закричать во всё горло.

— Я знаю. Ты намного хуже! Ты превращаешься в нечто среднее между разъярённым чудищем и капризным младенцем, когда болеешь.

Разъярённое чудище? Капризный младенец? Как бы не так! Во-первых, она — сама любезность. Всегда. Во-вторых, она совсем не похожа на тех размазней из клиники.

— Хорошо, что я не больна. У меня просто аллергия на что-то в воздухе. И пусть только кто-нибудь скажет обратное.

— Конечно, конечно. Я согласна со всем, что ты говоришь, дорогая, — проговорила Фиона, отступая. Нет, не просто отступая, а двигаясь к двери. — Я сейчас соберу свои вещи. Никаких резких движений! — Она бросилась в дом и тут же выскочила оттуда, промчавшись мимо подруги, крича на ходу: — Я ушла! Скоро увидимся, но, вероятно, не очень скоро. Прощай, как минимум, на неделю, солнышко.

— Я не больна, — посетовала Джейн, а затем снова чихнула. Неужели её визит в клинику — её расследование — привёл к болезни? Но разве температура только что не поднялась на тысячу градусов? — Я, наверное, немного отдохну, — проговорила она в пустоту, — но только пару минут.

Глава 6

Дэниел Смит

Почётный сотрудник городских служб

Путь в один конец. Вход запрещён.

Болеть было отстойно. Жить — тоже не сладко. Всё было отстойным, и Джейн ненавидела всех и вся, за исключением Ролекса, и ей хотелось только кричать, кричать и кричать. А ещё рыдать. И, возможно, уснуть ненадолго. Или навсегда.

Бесконечную вечность — точнее, три дня — Джейн пребывала в кашляющей, чихающей пустоте, поднимаясь с постели лишь для того, чтобы покормить своего драгоценного пушистого малыша. Порой странные звуки вырывали её из задумчивости, пока она переосмысливала своё решение пойти по стопам бабушки Лили в качестве смотрительницы и вместо этого сосредотачивалась на новой карьере стендап-комика, искренне веря, что покорит мир своим остроумием. У неё уже был составлен топ-десять различий между людьми, предпочитающими соль, и теми, кто любит перец — настоящий убойный номер. Оставалось лишь запомнить один-два пункта — или все сразу.

На досуге Джейн представляла, как разговаривает с Конрадом или Бо. Во время одного из таких разговоров Конрад часами оставался на линии, выслушивая её жалобы, потому что она в кои-то веки не хотела оставаться одна. Он был таким милым. Она так сильно по нему скучала! Им стоило бы снова поболтать.

В своём воображении Джейн взяла мобильный телефон в руки и набрала его номер. Хриплый голос промурлыкал в её голове:

— Я надеялся, что ты позвонишь.

Конечно, он надеялся. Воображаемый Конрад не мог насытиться ею. Ему нравилось мурлыкать вопросы ей на ухо.

Сегодняшний день ничем не отличался:

— Что первое пришло тебе в голову, когда мы встретились?

— Думаю, что ты очень горячий, — выпалила Джейн. — Горячее самого лучшего куриного супа с лапшой в мире, что готовит Дейзи. Ты должен принести мне немного. Он всё лечит. — Она закашлялась, чуть не выплюнув лёгкое. — Этот суп может даже помочь раскрыть наше дело. Выкладывай всё, что знаешь, немедленно, иначе между нами всё кончено навсегда!

— Тут столько всего, что нужно проанализировать. — Даже в её фантазии его голос звучал так самодовольно.

А почему Джейн несла чушь в своих мыслях? Разве она не должна была сиять, как яркая звезда, «где-то там»?

— Если ты разобьёшь мне сердце, я разобью твоё лицо! — Пылкая клятва вырвалась между приступами надрывного кашля. Ой. Возможно, Фиона была права: Джейн становилась злой, когда болела.

— Рад это слышать. Послушай, лапушка, — смягчив тон, ответил Конрад. — Сомневаюсь, что ты это запомнишь, но я всё равно тебе расскажу.

«Лапушка»? Жар в её венах остыл, по телу пробежали мурашки. Воображаемый Конрад точно знал её номер «Один-Восемьсот-ОчаруйМеня».

— Мы подменили монтировку на могильной плите Маффина на похожую, — продолжил он. — И установили скрытые камеры поблизости, на всякий случай.

Она ждала ещё одного ласкового слова, но наступила тишина. Подкралось разочарование. Он должен был называть её «лапушкой» постоянно: в каждом предложении, в каждом вопросе. Это было практически признание в любви.

Любовь…

Джейн сложила два плюс два и ахнула:

— Представляешь, ты влюбляешься в меня, но должен остановиться, потому что я проклята?

— Проклята, говоришь? Заинтригован. Расскажи подробнее.

Она очень хотела рассказать ему больше, правда хотела, но с губ сорвались совсем другие слова:

— Представляешь, как было бы здорово, если бы у черепах выросли крылья? Они смогли бы наконец взглянуть на мир с высоты. Подожди. Бо ведь служил в армии и наверняка путешествовал по миру. А вдруг он видел такую?

Джейн повесила трубку, оставив хихикающего Конрада, и набрала номер воображаемого Бо.

Он ответил после третьего гудка, в его голосе послышалась лёгкая усмешка:

— Привет, Джейн.

— Ты был бы моим самым любимым зрелищем, если бы улыбался почаще. Или хотя бы когда-нибудь. — Слова хлынули из неё потоком, и всё, о чём она думала до этого, моментально забылось. — Не выбирай себе в качестве любимой девушки стерву. Я слишком часто говорю «девушка»? Неважно. Тебе нужна та, кто превратит твои похороны в «праздник». Я не имею в виду, что ты умер или что-то в этом роде. Но в каком-то смысле так и есть.

— Это… хорошо, учту. — Он замолчал, затем поинтересовался: — Есть ли у тебя на примете кто-нибудь, кто мог бы подойти под твоё описание идеальной девушки для меня?

— Пока нет, но я найду. — Она перевернулась на бок и свернулась калачиком. — Кстати, какое твоё самое главное требование к будущей девушке?

В ожидании ответа Джейн задремала, прислушиваясь к своему дыханию.