Когда зашел не в ту дверь - Кристина Агатова

Не буду врать — я не собиралась ничего делать. Мешать ему выполнять задание было не в моих интересах. Гораздо проще было бы дождаться, пока он сделает свое дело и уедет, а следом уехать самой. Пока муж поймет, что его псина взяла не тот след, я уже буду в аэропорту. А там, как ты понимаешь, достать меня будет сложнее.

Вмешался случай. Когда началась гроза и вырубился свет, вы все выбежали из номеров. Моя машина молчала, и я не собиралась выходить.

Но потом я услышала шорох, приоткрыла дверь и увидела, как Леон ковыряется в вашем замке. Я поняла — он будет ждать тебя в номере. Не успеешь ты войти, как тебя не станет.

Не спрашивай — почему. Я не отвечу. Я просто поняла, что не могу допустить этого.

Я взяла шокер и, пока он стоял в дверях и торговал варежкой, вырубила его. Да, жизнь с Саней многому меня научила.

Из руки Леона выпал нож — его неизменный почерк, и мне ничего не оставалось делать, кроме как схватить его и воткнуть в спину. Я знала, куда бить — до Саши я работала операционной сестрой. Там, в хирургии мы и познакомились. Будь проклят тот день, когда я не дала ему сдохнуть на столе.

Леон не успел даже пикнуть. А потом зажегся свет, и я оказалась в ловушке. Я знала, что камера в коридоре снимет, как я выхожу из номера, и вместо аэропорта я поеду в куда менее приятное место. Оставалось пойти на хитрость и вывести камеру из строя хотя бы ненадолго. Небольшого скачка напряжения хватает, чтобы пару минут камера перезагружалась — это отвратительная дешевая китайская модель, никогда не покупай такую! Я врубила кондиционер — единственный мощный электроприбор в номере. Свет мигнул, и я сиганула к себе.

Правда, камера не выдержала и сгорела, но об этом я узнала уже от опера. Какой камень свалился с души, словами не описать!

Меня трясло от всего пережитого так сильно, что я думала, стук моих зубов слышен даже в лесу.

Каждую секунду я ждала, что кто-то увидит труп этой скотины и заорет на весь дом, но нет. Пробежали дети, прошла Аврора. Потом кто-то предложил играть в настолку — это было очень вовремя. Я присоединилась ко всем, как будто сразу с ними и была, потом и вы пришли. И я успокоилась. В конце концов, я сделала доброе дело.

А теперь, третье и самое главное: я отправила тебе документы, которые упекут моего ненаглядного муженька в тюрьму на долгие годы. Жаль, что не навсегда. Впрочем, он может и до суда не дожить, потому что у таких тварей много врагов, которые достанут их везде.

Передай их Козлову, он толковый парень, хоть и зануда.

Торговля наркотой и оружием, нелегальные бордели с малолетками, мошенничество в особо крупных — неполный список источников доходов моего бывшего мужа. Официально, конечно, он уважаемый человек и даже меценат.

Четвертое. Просто хочу, чтобы ты знала: я никогда не участвовала в делах мужа. Я ненавидела эту часть его жизни. Я понятия не имела, что он за чудовище, когда выходила за него замуж. А потом стало поздно — никто не отпустил бы меня просто так. Слишком много я знала.

Пять долгих лет я искала выход из этой золотой клетки. Пять лет я улыбалась мужу и тянула из него деньги — безумно дорогие цацки, нереальные чеки из косметологий, салонов красоты и фитнес-центров. Мои расходы контролировались очень условно — в щедрости Саше не откажешь. Он не жалел для меня ничего!

И я заработала — да, именно заработала — достаточно.

Теперь пишу тебе из безопасного места. У меня все хорошо. Жаль, что я не могу поговорить с мамой — единственной родной душой. Через нее меня будут искать сначала Сашины ублюдки, потом органы… В общем, связаться с ней никак не могу. Было бы так здорово, если бы кто-то хоть пару слов ей шепнул, что Катя в порядке. Но некому — близких у меня больше нет.

Прости, что из-за меня ты оказалась в опасности. Но вину я, кажется, полностью искупила, взяв на себя грех. Впрочем, мир от этого стал только лучше.

Спасибо за вечер! Игра была классной, вы все — отличные ребята, и мне жаль, что мы не познакомились в других обстоятельствах.

Катя Полянская (Дворкина)”.

Я дочитала сообщение, снова перечитала, поморгала, помотала головой и снова взялась за начало.

— Ты чего зависла? — вклинилась Маринка. — Судя по лицу, тебе предложили загримировать тусовку панков на сатанистский фестиваль?

— Звони Козлову, — упавшим голосом отозвалась я. — У нас тут фиаско. Полное.

Иван Никитич прилетел мгновенно — оказалось, был в супермаркете, в котором и мы закупаемся — он очень удачно расположился как раз примерно на середине пути между нашими адресами. Наверное, мы и раньше пересекались, но не обращали внимания. С Тарасом мы и вовсе в одном дворе жили несколько лет, прежде чем познакомились у меня в гримерной.

Все-таки, новые микрорайоны с высотками и тысячами квартир в одном доме делают человека безумно одиноким. Вроде, вокруг тебя сотни людей, но никого из них ты не знаешь. У тебя может быть десяток друзей в Японии и ни одного знакомого в собственном подъезде.

Пока Козлов копался в моем телефоне, спорил с Маринкой и что-то орал по телефону, я думала. Просто лежала на кровати и думала. Одна часть мозга была уверена в том, что я стою на пороге если не великого открытия, то серьезного поворота. Вторая отчаянно сопротивлялась этой информации и уверяла, что такого быть не может.

Слишком притянутыми за уши были эти факты. Слишком много противоречий. Слишком мало доказательств.

Копаться дальше? Или оставить все, как есть?

— Витек, мы помчали на работу! — крикнула Маринка.

— Сейчас? — я вскочила с кровати. — Время за полночь.

— Работа такая, — каким-то нехарактерным извиняющимся тоном произнес Козлов. — Телефон забери. Все равно она уже удалила аккаунт. Скрины я сделал, документы сохранил. Можешь все почистить, нужное я Маринке отправил. Ты же не против?

Вообще, я была не в восторге от того, что какой-то посторонний мужик шарился в моих личных, почти интимных — а телефон я воспринимаю именно так, вещах, но случай был особый.

— Что теперь будет?

Козлов на секунду задумался, но ответил:

— Полянскую в розыск, за Полянским уже едут. Документы будут