Одержимость - Х. С. Долорес

– Это ты. Девочка, ты их взяла?

– Откуда мне знать, где они? – Я закатываю глаза. – Я принимаю слишком много наркотиков, ты забыл?

Он тычет в меня мясистым пальцем.

– Не умничай, ты…

– Хорошо, хорошо, – перебивает его мама. – Рик, прекрати. Ты вроде пытался курить бросить? В любом случае сейчас самое время. У нас нет на это денег.

Рик открывает было рот, чтобы поспорить, но его прерывает резкий стук в дверь.

Мама хмурится и тяжело встает со стула.

– Надеюсь, это не Дебби, вечно ей что-нибудь надо.

Пока мама плетется к двери, шаркая ногами по линолеуму, я наслаждаюсь мимолетным удовлетворением оттого, что, хоть мне и пришлось больше часа объясняться, бросать курить придется не мне.

Так что, когда ловлю взгляд Рика, не могу удержаться от того, чтобы ехидно ему подмигнуть.

Надеюсь, ты получишь удовольствие от никотиновой ломки.

Он нелепо округляет глаза.

– Ты…

– Солнышко.

Когда оборачиваюсь, все мое самодовольство испаряется.

Земля уходит из-под ног.

Следом за мамой в кухню заходит Адриан Эллис.

– Поппи. – Тон мамы обещает расплату, когда мы останемся наедине. – Ты не говорила, что твой парень нанесет нам визит.

* * *

Вот уже минут пять, как голова кружится не переставая.

Адриан Эллис с комфортом устроился на нашем диване с блошиного рынка, с восхищением разглядывая табличку из HomeGoods, как будто это произведение искусства, а не дешевая деревяшка с большими вычурными буквами: «Этот дом держится на благодарности и доброте».

– Миссис Дэвис, у вас прекрасный дом.

Даже не знаю, почему этот банальный комплимент чувствуется как удар под дых. Возможно, потому, что я знаю: несмотря на его пластиковую улыбку, в этом доме нет ничего прекрасного.

Неважно, насколько здесь чисто, трейлер вечно захламлен из-за тесноты. Табачная вонь так сильно пропитала стены, что странно, как мы с мамой не корчимся без никотина на свежем воздухе.

Прямо сейчас единственная прекрасная вещь здесь – это живые подсолнухи на кухонном столе, которые привез с собой Адриан.

И мама, кажется, тоже это понимает, судя по тому, как поджимает губы.

– Да что ты, у нас весьма скромно.

– Но ваш диван в сто раз удобнее, чем кожаный дастархан, который моя мать выписала из Таджикистана. – Он вальяжно откидывается на замызганные подушки. – И похоже, поддержка для спины гораздо лучше.

На этот раз комплимент достигает цели: ее плечи немедленно расслабляются, а улыбка теплеет.

– Вы только посмотрите, какой очаровашка, – поддразнивает она. – И красавчик к тому же. Не сказать, чтобы я ожидала чего-то другого, дочка вся в мать. – Она хихикает, но от меня не ускользает то, как она задерживается взглядом на его точеных скулах и широких плечах под белой льняной рубашкой.

Я стискиваю зубы, подавляя невесть откуда взявшийся порыв крикнуть: «Не смотри на него! Он мой!»

Но я молчу. Даже когда мама кокетливо восхищается подсолнухами.

– …еще раз прошу простить за этот беспорядок. – Укор в сторону Рика за пустые пивные банки на журнальном столике. – Мы сегодня не ждали гостей… – Мама многозначительно смотрит на меня.

– О, прошу, вас, Поппи тут ни при чем, – отвечает Адриан. Она действительно не знала, что я приеду. – Он смотрит мне в глаза, и внезапно возникает такое чувство, будто в комнате не осталось воздуха, а в памяти – причины, по которой я должна на него злиться. – И я прекрасно понимаю, в какое неудобное положение вас поставил, так что, если хотите, чтобы я ушел…

– О, нет-нет, что ты! – Она смеется. – Вовсе нет. Просто все это так неожиданно… Правда, Рик?

Пять минут тридцать секунд.

Вот сколько потребовалось Адриану чтобы очаровать маму и заставить забыть тот факт, что на ее пороге без предупреждения появился незнакомец.

Судя по виду Рика, последнее, чего ему сейчас хочется, – это соглашаться с мамой, но все же он скрещивает здоровенные руки на бочкообразной груди и не слишком дружелюбно бормочет:

– Ну да.

– Благодарю вас за гостеприимство. – Улыбка Адриана сияет почти так же ярко, как его коричневые лоферы от «Гермес».

Мама смотрит на них не отрываясь.

– Так как, ты сказал, твоя фамилия?

– Эллис, мэм.

– Эллис? – Она поворачивается к Рику. – Фамилия как будто очень знакомая, да? – А потом округляет глаза, выпрямляется и изумленно приоткрывает рот. – Иисусе! Я читала интервью с твоей матерью в People. – Она сияет так, будто я принесла домой новенькую блестящую игрушку. – И ты встречаешься с моей Поппи.

– Так точно, мэм.

Мама запрокидывает голову и громко хохочет, а затем подходит близко и кладет ладонь ему на плечо.

– О, хватит церемоний. Можешь звать меня Мэй.

Я сгораю от стыда и не знаю, что хуже: то, что Адриан познакомился с моей матерью, или то, что моя мать увидела Адриана.

* * *

К тому времени, как мне удается оторвать Адриана от матери и затащить в мою комнату, ступор проходит, и я снова злюсь на него, еще сильнее, чем раньше.

– Какого черта ты здесь делаешь?

Для того, кто пролетел через всю страну, он выглядит возмутительно свежо – на одежде ни единой складочки от долгого сидения в неудобном кресле самолета.

Адриан совершенно не обращает внимания на то, что я едва держусь, чтобы не сорваться, и как ни в чем не бывало рассматривает разные безделушки на комоде.

– Я и не знал, что в детстве ты была такой милашкой. Или ты была фанаткой Элизабет Тейлор?

– Нет. – Я краснею, вырывая у него из рук фотографию, на которой мне семь лет и я нацепила на голову парик с темными волосами – он слишком велик для меня. – Я просто считала ее клевой.

И недостижимо элегантной. Мне всегда хотелось быть такой же.

У мамы раньше была целая коллекция фильмов с ней на DVD, и в детстве я мечтала о красивой жизни, усыпанной бриллиантами, такой же, как в этих фильмах.

– А что насчет твоей одержимости зеленым цветом? – Адриан кивает на старые эскизы всевозможных оттенков зеленого, которые приклеены к стенам на скотч.

Я пожимаю плечами.

– Я мечтала в детстве о наборе разноцветных карандашей, но денег хватило только на один зеленый.

Рассмотрев комод, Адриан переключает свое внимание на кровать.

– Теперь ясно, почему ты никогда не жаловалась на свою хлипкую кровать в общежитии. – Он давит рукой на матрас, и пружины жалобно скрипят даже от небольшого усилия. Адриан поворачивается ко мне и вопросительно выгибает бровь. – Только не говори, что ты спала на этом каждую ночь.

Именно после этого его замечания я вспоминаю, что, вообще-то, не моя очередь отвечать на