Одержимость - Х. С. Долорес

– Нормальная у меня кровать! – рявкаю я. – Итак, ты хочешь продолжить экскурс по моему детству или мы уже можем, наконец, поговорить?

– Ну, я бы не возражал против экскурса. – Адриан выпрямляется, почти касаясь макушкой плит потолка.

– Думаю, тебе на сегодня достаточно. Зачем ты приехал? – кричу я, но из-за картонных стен трейлера это скорее шепот.

Адриан за какие-то миллисекунды сокращает расстояние между нами, хватает меня за талию и утыкается лицом в изгиб шеи.

– Я соскучился. А что, нельзя?

Стыдно признать, но после недели разлуки его прикосновения обжигают сильнее, чем солнце Алабамы.

– Адриан, – выдыхаю я.

Он касается губами моей кожи.

– Обожаю, когда ты вот так произносишь мое имя.

Перед глазами неожиданно вспыхивает образ: тело Адриана сверху, на мне, он прижимает мои запястья к матрасу, пока я выкрикиваю его имя.

О нет, только не это, не сейчас.

Прямо сейчас не надо думать об этом.

Вам нужно поговорить.

И все же я даю себе три секунды, чтобы насладиться удовольствием от его поцелуев на шее, и только потом отталкиваю от себя.

На это уходят остатки силы воли.

– Я знаю, что ты делаешь, – говорю ему, несмотря на то что мой голос явно дрожит сильнее, чем до того, как он начал меня целовать. – И мне это не нравится.

Не убирая рук с моей талии, он спрашивает:

– И что же я, по-твоему, делаю?

– Ты пытаешься меня отвлечь. Но это бесполезно.

«Лжешь», – шепчет тоненький голосок в подсознании.

Я отхожу еще на шаг назад, радуясь, что он не собирается меня удерживать, и вздыхаю.

– Так зачем ты приехал?

Он смотрит на меня, хлопая длинными ресницами.

– Говорю же, соскучился.

Я приподнимаю бровь.

– Ты так сильно соскучился, что даже ни разу не позвонил и не прислал ни одного сообщения?

– Между прочим, ты тоже.

– Потому что мне нужно было отдохнуть от тебя!

– Я дал тебе целую неделю!

– А должен был дать три!

– Но я…

– Хотел меня надуть, – перебиваю я. – Зачем отпускать меня, если можно только сделать вид, а потом появиться как снег на голову и ворваться ко мне в дом?

– Ворваться – сильно сказано, тебе не кажется? – Уголки его рта дергаются, сдерживая улыбку. Сразу видно, насколько серьезно он воспринимает наш разговор.

Я качаю головой.

Так вот как ты собрался со мной играть?

Ладно.

Цепляю на лицо искусственную улыбку.

– А знаешь? Давай не будем об этом спорить.

– Полностью согласен, детка.

– Отлично, – говорю я и продолжаю елейным голоском: – Потому что, если ты не уйдешь отсюда сию минуту, я выйду из этой комнаты, разрыдаюсь и скажу маме, что ты мне изменил. И она сама в ту же секунду тебя вышвырнет.

Наверное, не очень хорошо получать удовольствие, видя, как с его лица сползает ухмылка.

– Ты серьезно?

– Более чем, – киваю я. – И поверь мне – всех подсолнухов мира не хватит, чтобы вернуть ее расположение. Она презирает изменщиков. – За это стоит поблагодарить весь длинный список ее бывших.

Адриан молчит, как будто обдумывая все варианты, и говорит:

– А я тогда просто свалю все на гормоны беременности.

Я каменею.

– Что?

Он склоняет голову набок, в темных глазах загораются озорные искры.

– Как думаешь, расстроится она, узнав, что ее юная дочка беременна?

Я знаю, паника, вспыхнувшая в груди, – именно та реакция, на которую он рассчитывал, но ничего не могу с собой поделать.

– Ты не посмеешь.

– Солнышко, я не хуже тебя умею разыгрывать сцены, – отвечает он. – Вопрос лишь в том, кому из нас Мэй больше поверит.

Хотела бы я сказать, что мне.

Очевидно, что мать должна верить прежде всего дочери, а не харизматичному парню, который ввалился в ее дом всего каких-то двадцать минут назад.

Но не все так просто.

Потому что я слишком хорошо знаю Мэй Энн Дэвис – и с уверенностью могу утверждать, что она абсолютно точно в любое время дня и ночи поверит обаятельному незнакомцу, а не собственной дочери.

Черт побери, за примером далеко ходить не надо. Рик внушил ей мысль, что я наркоманка, и мне пришлось почти полтора часа убеждать ее в обратном.

И осознание этой истины высасывает из меня последнее желание бороться.

– Знаешь, – наконец говорю я. – Когда ты признался в чувствах ко мне, я пошутила, что у нас будут отношения, построенные на секретах и шантаже, и не понимала тогда, но как в воду глядела.

– О, не только на шантаже, – ухмыляется он. – Может, процентов пятьдесят.

– А если я хочу ноль процентов? Если я не хочу сидеть и ждать, что ты еще придумаешь такого, что выведет меня из равновесия? – Я качаю головой, разочарование внезапно накрывает, как вода, прорвавшая дамбу. – Отношения с тобой – это вечная борьба за власть. Я будто… не чувствую опоры под ногами. А если она и есть, то только после того, как я с боем выцарапываю ее у тебя, потому что ты не желаешь уступать ни пяди. Три недели. Это все, что мне было нужно. Просто отвлечься, немного отдохнуть, а ты не смог мне даже этого дать.

– Вот именно. – Его голос становится острым, как лезвие. – А ты уверена, что трех недель тебе хватит, чтобы убедить себя, что наши чувства ненастоящие?

– Это не…

Он вызывающе вскидывает брови.

– Именно это ты имела в виду, когда хотела дистанции, да, солнышко? Взять паузу. Подумать. Убедить себя, что твои чувства ко мне фальшивые.

Во рту становится очень сухо.

Конечно, я знала – или догадывалась, – что Адриан может меня раскусить и понять, почему я хотела провести каникулы подальше от него, но услышать такую прямоту от него почему-то неприятно.

– Я ни в чем себя не убеждала, – протестую я. – Просто хотела поразмыслить. И хотела сделать это там, где ты еще не высосал весь кислород.

Он поджимает губы.

Я расправляю плечи.

Он шумно выдыхает через нос.

Я скрещиваю руки на груди.

Ни один из нас не хочет уступать под тяжестью недовольства другого, но после недолгого молчания Адриан первым отводит глаза, вздыхает и признает:

– Не умею я играть эту роль.

– Какую роль?

Он морщится, как будто съел что-то кислое.

– Такую, где я не контролирую ситуацию. – Это удивительно честный ответ. – Люди примитивные, знаешь ли. Просто нужно понять, чего им не хватает – похвалы, восхищения, денег, статуса, – и начать потихоньку подкармливать, так медленно, что они даже не замечают, что с самого начала ели из твоих рук. Но ты… – Когда он снова поворачивает голову и смотрит на меня, во взгляде столько силы, что я не