Измена. На краю пропасти - Марта Макова

Марта Макова

Измена. На краю пропасти

Глава 1

Лиза

— Здравствуйте, Елизавета. — за мой столик уверенно подсела незнакомая девушка. — Меня зовут Виола. Я любовница вашего мужа.

От неожиданности я дёрнулась, и из чашки в моей руке выплеснулся чай, некрасивой кляксой расплылся на салфетке, лежащей на блюдце.

— Я беременна от Саши. — девушка решительно открыла сумочку и тонкими пальцами с кровавым маникюром выхватила из неё маленькую бумажку. — Срок шестнадцать недель.

На стол передо мной лёг чёрно-белый снимок УЗИ.

— Елизавета… как вас по отчеству? — требовательно смотрела на меня девица.

— Павловна. — машинально ответила, глядя на снимок, лежащий передо мной.

В солнечном сплетении начало тянуть, скручиваться в тяжёлый ком. Я ещё недоумевала, но в глубине души уже болезненно пульсировало осознание происходящего. Взгляд заметался от снимка на девушку и обратно.

— Что это? — от растерянности задала самый глупый вопрос из возможных.

— Это наш с Сашей ребёнок. — в лазурных, как морская волна, глазах мелькнуло превосходство.

— С Сашей? — чашка завибрировала в моих дрожащих пальцах, и я опустила её на блюдце. — С моим Сашей?

Девица демонстративно закатила глаза и щёлкнула языком.

— Давно уже с моим Сашей. И да, это ребёнок вашего мужа. Александра Андреевича Шаталова. — смотрела на меня, как слабоумную. — Мы с Сашей любим друг друга. Вот такой вот банальный сюжет из женского романа. Я, он, и его старая надоевшая жена — чемодан без ручки.

Она была моложе. Лет двадцать пять, двадцать шесть, не больше, а мне сорок два. Она была свежее, кожа гладкая и нежная, а у меня первые морщинки в уголках глаз. У неё был идеальный маникюр, у меня коротко остриженные ногти со следами клея и красок в лунках. Она была любовницей, а я чемоданом без ручки?

И сюжет действительно был банальный, но от этого в реальности не менее чудовищный для любой жены. Думала ли я, что когда-нибудь окажусь персонажем любовного романа, где жена любит, а муж изменяет после двадцати четырёх лет совместной жизни? После рождения двух сыновей, после долгого, не всегда лёгкого пути рука об руку.

Наверное, каждая женщина хотя бы раз в жизни представляла себе ситуацию, когда к ней внезапно приходит любовница мужа. Я не исключение. Но отмахивалась от таких мыслей. Была уверена, что Саша меня не предаст! Поэтому сейчас сидела словно оглушённая взрывом шумовой гранаты. Даже моргала с трудом. Дышала с трудом. И от этого темнело в глазах и кружилась голова.

— Так может, вам не стоит висеть тяжёлым грузом нам его руках? Имейте совесть, освободите его, Елизавета… Павловна. — негодовала настойчивая девица. — При всём уважении к вашему возрасту, не понимаю, зачем вы так цепляетесь за мужчину, который давно разлюбил вас? Вам самой не тошно так унижаться?

Я не цеплялась. И не унижалась. Я любила своего мужа, и он любил меня. И сегодняшняя ночь была тому подтверждением. Саша был страстным, даже неистовыми этой ночью. А утром осыпал нежными поцелуями, перебирал мои пальчики на руке и перецеловал каждый. Он в любви мне сегодня признавался, а моё сердце замирало от нежности к нему.

— Вы должны уйти. Не мешайте ему быть счастливым. Он устал от вас, и бросить вас жалко. Всё-таки возраст у вас такой. Непопулярный среди мужчин. Кому вы нужны будете? Ведь и захочешь, не пристроишь в нормальные руки.

Я смотрела на неё и отказывалась понимать, что она говорила. Отказывалась верить, что Саша, мой Саша, так поступил со мной, с нами.

— Посмотрите на меня, а потом на себя. — напирала Виола, а я думала: какое странное и красивое имя.

И сама она очень красивая, белокожая, большеглазая, скулы высокие. И стрижка у неё модная. Пикси, так, кажется, называется? Ей идёт короткая стрижка, она делает её ещё моложе. Или это из-за розового оттенка волос?

Уверенная в своей неотразимости и правоте, она смотрела на меня с какой-то брезгливой жалостью.

— У нас будет малыш, Елизавета… Павловна. — с превосходством сверкнула лазурными очами красотка, и я инстинктивно положила руку на свой живот, в защитном жесте. — Самое время вам убраться из Сашиной жизни.

Нет, это был абсурд. Этого не могло быть в нашей с Сашей жизни. Не могло быть любовницы, мой Сашка никогда не поступил бы так со мной! Любовница, ребёнок на стороне. Самое страшное, что могло случиться в семье. Я не верю!

— Простите, мне нужно идти. — растерянно пробормотала я, соскребая непослушными пальцами телефон со стола. Медленно поднялась и обернулась в поисках официанта.

— Господи, ну точно старая клуша. — раздражённо фыркнула девица. — Вы хотя бы поняли, о чем я вам говорила?

— Да. Я вас услышала. — кивнула, не глядя на Виолу, и шагнула навстречу спешащему ко мне мальчику-официанту. На ходу достала из сумочки кошелек и вынула из него купюру.

В голове шумело, пол подо мной качался, как палуба яхты на волнах, и я, цепляясь за спинки стоящих на моём пути стульев, неуверенно шла к спасительной двери из кафе. Подальше отсюда. На воздух. Дождусь Антошу в машине.

— Он мой! Слышите? — прилетело в спину, толкнуло, сбивая с шага. — Саша больше не любит вас! У нас будет ребёнок!

Не любит. — стучало в голове. — Старая клуша. Чемодан без ручки. Больше не любит. У них будет ребёнок.

Последние шаги до двери я шла закрыв глаза, шатаясь из стороны в сторону, как пьяная. Не дошла.

Глава 2

Натолкнулась на что-то тёплое, упругое, пахнущее родным запахом.

— Мам, ты чего? — схватил меня за плечи сын, удержал от падения. — Ты куда, мам?

— Антоша, ты почему здесь? — меня мелко трясло, и я напрягла каждую мышцу в теле, чтобы сдержать дрожь. Спрятать её от сына. — У тебя ещё полчаса тренировки.

— Ушёл пораньше. С тренершей поцапался. — досадливо отмахнулся сын. — Пришёл за тобой, а ты тут… Что случилось, мам? Ты чего такая опрокинутая?

— Тогда поехали домой? — пропустила его “опрокинутая” мимо ушей, ругать сына за дурацкие словечки сейчас не было сил.

— Я бы мороженое поел. — хитро улыбнулся Антон, а я обернулась, выискивая взглядом Виолу. Она так и сидела за столиком, внимательно разглядывая моего сына. Представляла, что её ребёнок будет похож на нашего с Сашей Тоху?

— Иди ко мне, Антошка. — потянула сына за руку, загораживая его собой, обняла за плечи и чмокнула в щёку.

— Мам, мне пятнадцать. — отстранился сын и досадливо сморщил нос. — Давай