Измена. На краю пропасти - Марта Макова

Если бы я могла сейчас заплакать, я бы заплакала. Но слёз не было. Ничего не было. Никаких реакций. Меня будто ватой со всех сторон обложили, и никакие удары или уколы не могли пробиться через неё.

— Действие препаратов закончится, а моё желание развестись — нет.

Муж потемнел лицом, сурово нахмурился.

— Лиза, это не выход.

— А где выход? Ты убил меня, Саш, понимаешь? Ты нас убил. Нет больше семьи.

— Кхм… — кашлянул, стоящий чуть в стороне доктор. — Александр Андреевич, сейчас не совсем подходящее время выяснять отношения. Вашей жене нужен покой. Полное отсутствие стрессов.

— Да знаю я. — муж поднялся на ноги и отступил от меня на шаг. — Как долго она пробудет у вас?

— Пару дней точно. Понаблюдаем за её состоянием. Успокоительное поколем, гормоны скорректируем. Потом будем смотреть по ситуации.

Я сидела на кровати, а они возвышались надо мной. Говорили обо мне в третьем лице, словно меня здесь не было.

— Вы ничего не забыли? — я вяло помахала рукой. — Вообще-то, я ещё здесь.

— Вы не волнуйтесь, Елизавета. Вам нельзя нервничать. На время пребывания в нашей клинике мы оградим вас от стрессов и раздражителей. — повернулся ко мне Сергей Львович. — Отдохнёте, выспитесь, обследование у кардиолога пройдёте и будете как огурчик.

— Он мой стресс и раздражитель. — неохотно кивнула в сторону Саши. — От мужа меня оградите.

Саша дёрнулся, а врач понятливо ухмыльнулся.

— Если понадобится, то и от мужа.

Муж побагровел, на высоком лбу вздулась и запульсировала вена.

— Если так стоит вопрос о твоём спокойствии, Лиза, то и телефон тебе сейчас тоже не нужен.

Глава 6

— Ну что же вы, голуба моя? С чего вдруг надумали рожать? — неодобрительно качала головой кардиолог. — Такая нагрузка на сердце. В вашем-то возрасте.

— А что не так с моим возрастом? — смотрела я в окно, за которым бушевал ветер, предвестник надвигающейся грозы. — Мне всего сорок два. Женщины и в сорок пять рожают, и в сорок семь.

— Рожают. — усмехнулась врач. — Пытаются запрыгнуть в последний вагон, мужей удержать или самим почувствовать себя ещё женщиной. Доказать, что они ещё ого-го. Но это глупо и небезопасно как для ребёнка, так и для самой женщины.

— Я не пытаюсь ничего никому доказывать и тем более удерживать. — повернула голову к врачу и спокойно смотрела на него. — Давайте уже по моему диагнозу и перспективам во время беременности.

— Диагноз свой вы уже давно знаете — врождённый порок сердца. Лишняя хорда, к тому же поперечная. Она, сокращаясь, дёргает ваше сердце совсем не в том направлении, что остальные сердечные мышцы. Отсюда боли и сбивающийся ритм. Чем больше стресс, тем быстрее ускоряется сердце, больше нагрузки на него, соответственно, сильные боли. — врач повертела в тонких пальцах шариковую ручку, постучала ей кончиком по распечатанному на бумаге результату моего УЗИ. — Теперь по перспективам на ближайшие месяцы. Беременность сама по себе двойная нагрузка на все органы, в том числе и на сердце. Будет терапия. Очень бережная, конечно, осторожная и под постоянным наблюдением. Нужно убрать лишнюю нагрузку с сердца. А вам постарайтесь избегать стрессовых ситуаций, лишних волнений и физической нагрузки.

Я хмыкнула и опустила голову. Посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. На бледные, как у мертвеца, пальцы.

— Я постараюсь.

— Я не одобряю ваше решение. — врач отложила наконец ручку, которой монотонно постукивала по столу и сцепила пальцы в замок. — Но раз уж вы решились на поздние роды, Елизавета, помните — я на вашей стороне, я здесь для того, чтобы помочь вам пройти этот период без потерь. Выполняйте все назначения, вовремя проходите плановые обследования, и всё будет хорошо. Вы справитесь, Лиза.

— Спасибо. — с трудом выдохнула, потому что именно в этот самый момент, когда врач-кардиолог решила вдруг поддержать меня, я поняла, осознала, как хрупка человеческая жизнь. Что в любой момент эта бомба замедленного действия, с рождения заложенная в моём сердце, действительно может рвануть.

— Я могу ехать домой? — дёрнула я заусенец на пальце и подумала, что, наверное, зря отказалась от успокоительного, на котором настаивал Сергей Львович. Потому что болело внутри и тяжесть никуда не ушла.

— Можете. Только соблюдайте все предписания. И жду вас через неделю. — подвела итог нашего разговора кардиолог.

В палате я неторопливо собрала вещи, которые передал мне с Егором и Антоном муж. Сам Саша больше не появлялся, видимо, вняв словам Сергея Львовича не беспокоить меня. Сыновья приходили каждый день. Егор приезжал сам, а Антошку привозил Саша, но сам не заходил, оставался ждать сына в машине.

Я не знала радоваться мне этому или подыхать от боли. Та часть меня, которая любила мужа, металась в панике и в неистребимом желании прижаться к Саше и пожаловаться, что мне плохо, мне страшно. Чтобы Саша обнял меня, гладил по спине и тихо шептал, что всё будет хорошо, что я справлюсь, что он рядом и любит. А вторая говорила, что именно он, Саша первоисточник того, что происходит. Он виновник случившегося. Он предал. Он не хочет нашего ребёнка. Он променял меня и сыновей на молодую любовницу. Её ребёнку он рад, а от меня детей больше не хочет.

Поэтому с мужем я поздоровалась сухо, не поднимая глаз, отдала ему сумку и не стала ждать, когда он откроет дверцу машины для меня. Сама села на заднее сиденье, подальше от него.

— Как ты, Лиз? — наконец первым заговорил муж, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Нормально. — я отвернулась к окну. — Домой хочу. Ты рассказал детям?

— Что я должен был им рассказать, Лиза? — муж повернул ключ в замке зажигания, посмотрел по зеркалам и плавно сдал назад, выруливая с больничной парковки.

— Правду, Саш. Или смелости не хватило?

— Какую правду, Лиз? — спокойно спросил муж, притормозив на выезде на проспект, в ожидании момента, когда можно будет влиться в поток машин.

— Ясно. — я обняла себя за плечи и замолчала.

Дорога до дома прошла в полной тишине. Мне разговоры были не нужны, а Саше, видимо, неприятны, поэтому, когда подъехали к дому, я вышла из машины и, обняв себя за плечи под порывами предгрозового ветра, не оглядываясь, пошла к двери подъезда. Саша догнал меня через пару шагов, открыл замок домофона и, придержав дверь, пропустил меня вперёд.

В лифте я смотрела в пол, а муж, раздражённо задрав голову, в потолок. На этаже обогнал меня и открыл дверь в квартиру своим ключом.

Переступив порог, судорожно вздохнула. Дом был похож на разорённое гнездо. Нет, внешне в квартире