Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

— Он вообще практически не выходит из своего кабинета днём, так что лучше бы он этого точно не делал на моём рабочем столе. А то мне потом там сидеть.

Что бы там ни собирался сказать дальше Матвей в ответ на мои слова, его слова потерялись в воздухе, потому что я отвлеклась на маленькое тёплое тельце у меня на коленях, которое сонно заворочалось и захныкало.

— Мне срочно нужно уложить Машу в постель, — понизив голос до шёпота, извиняющимся тоном сказала я в трубку. — Она совсем уснула.

— Врёшь напропалую, — тут же обвинил мой лучший друг подозрительным и насмешливым тоном. — Я думаю, ты просто хочешь сбежать от неудобного разговора…

Никакого нормального прощания не последовало, потому что, неловко пытаясь одновременно поднять сонную дочь и встать с продавленного дивана, я нечаянно уронила телефон на пол. Он с глухим стуком упал на ковёр.

Маша тихонько пискнула спросонья, инстинктивно обвив мою шею маленькими тёплыми руками и прижавшись ближе. Я ласково похлопала её по спине, нежно поцеловала в макушку, вдыхая запах детского шампуня, и медленно понесла в её уютную комнату. Дорога через коридор заняла несколько долгих минут, потому что нести её было тяжеловато. Она, конечно, ещё совсем маленькая, но я тоже невысокая и не отличаюсь богатырской силой.

Окружённая нежными розовыми стенами, розовыми мягкими игрушками и пушистым розовым ковром, я одной рукой откинула покрывало приятного лососевого цвета и максимально аккуратно уложила её на мягкий матрас, подоткнув одеяло.

Она немного поворочалась из стороны в сторону, устраиваясь поудобнее, прежде чем её большие глаза сонно приоткрылись, и она сладко зевнула:

— Мама? Ты здесь?

Я осторожно села на самый край её кровати и ласково погладила по мягким волосам:

— Да, солнышко моё? Что случилось?

Её голос стал совсем тихим, неуверенным и застенчивым:

— А где мой папа? Когда он приедет?

У меня мгновенно пересохло в горле, и рука сама собой невольно опустилась с её головы, инстинктивно потянувшись к груди, где болезненно сжалось сердце. Острое чувство вины проникло в меня, растекаясь по венам, как холодный змеиный яд.

Безмерная, всепоглощающая любовь к своему ребёнку никогда не позволяла мне сказать ей страшную правду. Я физически была не в силах смотреть в большие полные искренней надежды глаза дочери и честно говорить, что мой возлюбленный из беззаботного детства трусливо сбежал, как только узнал неожиданную новость, что я беременна от него.

— Он всё ещё храбро охотится на опасных вампиров в далёкой Румынии, — соврала я в очередной раз, с трудом изображая на лице убедительную улыбку. — Защищает людей.

— А он будет в порядке там? Ему не страшно? — тревожно спросила она, по-детски надув пухлые губки.

Я медленно кивнула, но это движение далось с огромным трудом:

— Конечно, будет. У него же есть самое лучшее осиновое копьё в мире. Острое-преострое.

Этот ответ её вполне устроил и успокоил, она довольно закрыла глаза и сладко уткнулась носом в любимую мягкую подушку.

Нежно поцеловав её в тёплый лоб, я бесшумно встала и на цыпочках подошла к двери её комнаты, но внезапно замерла на пороге. Я задержалась в дверном проёме, изо всех сил сдерживая предательские слёзы, и просто смотрела, как маленькая девочка безмятежно спит с лёгкой улыбкой на невинном лице.

Я была готова абсолютно на всё, чтобы защитить её от жестокого мира.

Коридор в нашей квартире был довольно длинным и узким. Небольшая гостиная, тесная кухня и две маленькие спальни ответвлялись от него по обе стороны. Гостиная находилась ближе к концу коридора и была самой маленькой комнатой во всей квартире, но зато самой уютной.

Я снова устроилась поудобнее на диване, подтянув ноги. Накинула на колени мягкий плед, потому что мой простой комплект из коротких пижамных шорт и старой выцветшей футболки совершенно не грел в прохладный вечер.

Когда я подняла забытый телефон с края дивана, то сразу заметила несколько новых непрочитанных сообщений от Матвея.

Эмоционально опустошённая после разговора про отца Маши и просто уставшая, я совершенно не хотела снова ввязываться в долгий разговор с надоедливым Матвеем. Уровень моего истощения был настолько высок, что у меня не оставалось сил даже на то, чтобы в очередной раз поныть про ненавистного начальника.

Я почувствовала, как веки наливаются тяжёлым свинцом, с трудом разблокировала телефон и быстро, не глядя толком, отправила короткий ответ.

Я подняла обе руки, чтобы устало потереть слипающиеся глаза, и громко зевнула во весь рот.

Когда зрение снова с трудом привыкло к яркому свету экрана, мои глаза от настоящего ужаса медленно округлились.

Имя вверху экрана телефона в диалоге последнего отправленного сообщения было определённо не «Матвей». Я случайно отправила его совершенно другому человеку, с которым недавно разговаривала по телефону.

Я отправила своё личное сообщение самому Михаилу Сергеевичу. Или Сатане, как он был саркастически записан в моих контактах с соответствующим смайликом чёртика.

Моё сообщение гласило:«Михаилу Сергеевичу действительно не помешало бы женское общество. Может быть, немного внимания и заботы выманило бы его наконец из душного кабинета на свежий воздух. Совсем зачерствел человек.»

— Блин! Блин! Блин! — в панике выругалась я, резко швырнув телефон через всю комнату на кресло и судорожно схватившись обеими руками за голову. — О, Боже мой. Что я вообще наделала? Как так можно?

Завтра я точно труп. Абсолютно точно.

Очень надеюсь, что моё уже поданное заявление об уходе каким-то чудом спасёт мне жизнь, когда я предстану перед его гневным судом завтра утром.

Глава 3

От моей квартиры до здания «Гром Групп» было ровно четыреста девяносто семь шагов. Я считала их каждое утро, словно это помогало мне подготовиться к предстоящему испытанию. Возможно, это покажется пустяком, но на каблуках высотой десять сантиметров это была настоящая пытка. Ноги ныли, спина затекала, а я всё шла и шла, проклиная тот день, когда согласилась на эту работу.

К тому времени, как я, запыхавшись и сбив дыхание, выскочила из лифта на верхний этаж небоскрёба, силы меня окончательно покинули. В висках стучало, а сердце колотилось так, будто я пробежала марафон.

Отделка из чёрного и белого мрамора в холле означала, что мне, к несчастью, пришлось увидеть своё отражение во всей его неприглядности. Я выглядела настоящей неряхой — растрёпанные волосы, слегка размазавшаяся тушь под глазами. Торт в пластиковом контейнере и толстая стопка