Опасные игры - Джей Ти Джессинжер

одна из многих моих конспиративных квартир. И отвечая на твой предыдущий вопрос: нет, я не имею никакого отношения к появлению Димитрия. Я должен был бы обидеться, что после всего, через что мы прошли, ты мне все еще не доверяешь, но я знаю, какой ты подозрительный.

Он выпрыгивает из скорой, а затем они с водителем – смуглым чуваком с эспаньолкой, настолько волосатым, что кажется, будто под белой футболкой на нем шкура – вытаскивают меня на каталке.

— Подпольная авторазборка? — Я недоверчиво оглядываю десятки дорогих машин в разной степени разобранности. — Что ты собираешься делать, менять мои органы на запчасти для двигателей?

— Мы подготовим тебя к бою, братан, — говорит Смуглый Бородач. — Я Док, кстати.

— Док? О, отлично. Мне уже на сто процентов лучше. Я уверен, что ты получил диплом врача в Гарварде, верно?

Они с Киллианом переглядываются.

— Не обращай на него внимания, — произносит Киллиан. — У него вечный ПМС.

Я хочу возразить, что это сексизм, но комната начинает кружиться, перед глазами все плывет, поэтому я закрываю глаза и снова сосредотачиваюсь на дыхании.

— Я поставлю капельницу с физраствором, — говорит Док непринужденным тоном, — потом обмою тебя и сделаю рентген, чтобы понять, с чем мы имеем дело.

Я вкратце перечисляю ему ранения, которые уже заметил сам, и калибр пуль, который, как я думаю, был в оружии людей Димитрия. Затем я открываю глаза и смотрю на Киллиана, идущего рядом с каталкой. — Он забрал ее. Он просто, блядь, вошел и забрал ее.

Мне приходится замолчать, потому что горло сжимается от спазма.

Киллиан понимает истинный смысл моих слов, понимает, насколько виноватым я себя чувствую. И вместо упреков предлагает поддержку.

— Она сильная. Она выжила с ним семь лет. Выживет и еще немного. И не вздумай корить себя за это, потому что я насчитал в той квартире девять трупов. Ты сделал свою работу, приятель. Даже я не справился бы лучше. По всей логике, ты тоже должен быть мертв.

Слава богу, в моем «Глоке» был магазин увеличенной емкости.

Возможно, у меня гипервентиляция, но в этот момент мне плевать.

— Мне нужно поговорить с Коннором. Один из немцев сказал, что запомнил номер фургона…

— Я знаю. И твой друг Коннор уже пробил эти номера. Они были украдены с «Ауди», принадлежащей матери четверых детей из пригорода.

— Блядь. Они проверили дорожные камеры? Смогли отследить фургон после того, как он отъехал от нас? Мы знаем, куда они направились?

— Ответ «да» на все три вопроса.

Док ставит каталку в импровизированном операционном зале с мониторами, яркими подвесными светильниками и различными аппаратами, опутанными проводами и трубками, и начинает устанавливать капельницу с физраствором. Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме звука собственного сердцебиения, отдающегося в ушах.

— И? — кричу я.

Киллиан настороженно смотрит на меня; на его челюсти дергается мускул.

— Сделай глубокий вдох.

— О дерьмо.

— Да. Они потеряли фургон сразу за границей с Чехией. Они въехали в туннель, а на другой стороне не было дорожных камер. Спутниковая съемка ничего не дала.

Паника вспыхивает в груди, как фейерверк. Она исчезла.

Эва исчезла.

На этот раз, возможно, навсегда.

— Однако…

Пауза Киллиана вселяет в меня огромную надежду. Я рывком приподнимаюсь на локтях и ору: — Что «однако», придурок?

Док посмеивается, качая головой.

Киллиан достает из внутреннего кармана пиджака одну из своих визиток. Он держит ее между двумя пальцами.

Выведенный из себя его неуместной таинственностью, я требую: — Что? Она тебе звонила? Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что в этом высококачественном картоне есть нечто большее, чем просто черные чернила.

Я пялюсь на него, чувствуя, что сейчас снова отключусь, только на этот раз от облегчения.

— GPS?

Он кивает.

— Микротонкий, по последнему слову техники. Возле кафе, куда мы пошли после собора, Эва сунула мою визитку в задний карман джинсов, помнишь?

Я помню лишь то, что едва не разорвал эту штуку пополам и не швырнул ему в лицо, потому что в тот момент был на него зол. Он тыкал в меня палкой весь день. А сейчас я настолько благодарен, что мог бы его обнять.

— Она была в этих джинсах, когда Димитрий ее забрал.

— И у меня на одном из мониторов мигает зеленая точка, которая это подтверждает. — Киллиан кивает в сторону хакерского рабочего места в другом конце склада: П-образного стола, окруженного светящимися экранами компьютеров и стойками с мигающими процессорами.

— О Боже. Мы ее не потеряли. — Обессиленно рухнув на каталку, я делаю несколько прерывистых вдохов.

— Да. Наслаждайся этим моментом.

Тон его голоса настораживает меня.

— Что это должно значить?

— Это значит, что они в воздухе.

Это плохо, но не слишком, учитывая, что Табби сможет отследить самолет теперь, когда мы сели им на хвост. Но когда Киллиан просто стоит и смотрит на меня, я понимаю, что это еще не все.

— От всей этой таинственности только хуже. Просто скажи мне.

Он прячет визитку обратно в карман пиджака и скрещивает руки на груди.

— Чтобы сэкономить заряд батареи, карта не подключается к сети до тех пор, пока не окажется за пределами определенной геозоны. Как ты знаешь, GPS сильно расходует заряд батареи, а устройство размером с визитку, которое можно спрятать, просто крошечное. Как только система активируется, часы начинают обратный отсчет.

Все облегчение, которое я чувствовал несколько минут назад, испаряется.

— Сколько у нас времени до того, как батарея в устройстве Эвы сядет?

Он бросает взгляд на часы.

— Чуть меньше трех часов.

Я смотрю на Смуглого Бородача.

— У тебя есть под рукой какие-нибудь препараты, которые дадут мне достаточно энергии, чтобы продержаться на ногах так долго?

Он смотрит на меня как на сумасшедшего.

— Я тебе даже рентген еще не сделал!

Я сажусь, стиснув зубы от волны боли, которая вот-вот накроет меня с головой.

— Забей на это, Док. Просто зашей мои раны и дай мне таблетки. У нас мало времени.

Когда он вскидывает руки и поворачивается к Киллиану за помощью, тот просто смотрит на меня.

— Меня это устраивает. Если ты сдохнешь, я с радостью вмешаюсь и позабочусь об Эве вместо тебя.

Какое-то мгновение я смотрю на него, на его квадратную челюсть и идеальный нос, а затем снова