Поцелуй злодея - Рина Кент

Мне это не нравится.

Но теперь слова просто льются наружу.

— Это потому, что я знал, что не смогу остановиться, если начну, а такой красивый человек, как я, не создан для тюрьмы.

Он разражается смехом. Это выглядит так необычно. Он кажется таким счастливым. Восторженным. Его плечи дрожат, и он даже вытирает уголки глаз.

Честно говоря, я никогда не видел Килла таким счастливым, даже когда мы были детьми.

— Что? — я надулся. — Я действительно прекрасен.

— Я так и знал.

— Что знал?

— Что ты считаешь себя красивее меня.

— Потому что это правда. Может, ты и маменькин сынок, но ее внешность досталась мне.

— А мне досталась папина, — он шевелит бровями.

Я провожу рукой по его лицу и отталкиваю.

— Отвали, придурок.

— Ого. Ты всегда был таким мелочным?

— Чертовски точно. Я – король мелочности, так что заткнись, Килл.

— Я все пропустил. Какая жалость, — он снова хихикает, а затем ерошит мои волосы, как я делал это с ним, когда мы были детьми. — Но я чувствую то же самое.

— По поводу?

— Не убивать, потому что я бы не смог остановиться, — он усмехается. — К счастью, я нашел Глин. Она усмиряет моих демонов и заполняет пустоту.

— Ха. Не стоит хвастаться. Я тоже нашел кое-кого… — я прикусил нижнюю губу, потому что нет.

Не нашел.

У Килла есть Глин, а у меня нет никого, кто мог бы успокоить яростную пустоту, грызущую меня изнутри.

Я рад, что Килл не давит. Вместо этого он продолжал говорить. За все время я не слышал, чтобы он говорил так много, и это меня отвлекло. Пусть и ненадолго.

Возвращаясь в настоящее, пообещав папе и дедушке, что я буду поддерживать с ними связь, мы с Киллом отправляемся к машине. Глин идет впереди, болтая по телефону с мамой. Она не отходит от меня с тех пор, как я вернулся, то ли от беспокойства, то ли потому, что Килл не спускает с нее глаз.

Я оглядываюсь по сторонам, хмурясь. Симоны нигде не видно.

Она всегда стоит у двери.

Айзека, ее молчаливой тени, тоже нет.

Странно. Я уже привык к тому, что они ходят за мной хвостом, и мне это не так уж не нравится. Симона, по крайней мере, извинилась за свое вранье и отвечает на все вопросы, которые я ей задаю.

За последние несколько дней я больше узнал о стороне «Девенпорт» Кейдена. О его двойной жизни – балансировании между работой в лондонском офисе, поездками в Штаты и преподаванием.

Потому что он не хотел, чтобы у меня возникли подозрения.

Симона говорит, что это в основном потому, что он хотел быть ближе ко мне, но она необъективна.

— Значит, ты спустишь ему все с рук? — голос Килла прорывается сквозь мои мысли, когда он останавливается возле машины.

Я перевожу взгляд на него.

Помимо вчерашнего разговора, он задает всевозможные глупые вопросы. Например, когда я собираюсь наказать этого засранца за то, что он издевался надо мной? Когда мы начнем?

Он сказал, что поможет, поскольку у него сейчас есть время и он может подумать над этим.

Да, непостоянство в нашей семье процветает.

— На тебя не похоже пускать все на самотек, — продолжает он. — Просто к слову.

— Что ты знаешь о том, что похоже на меня, а что нет?

— Признаюсь, не так уж и много, — говорит он, непринужденно прислонившись к машине. — Но я учусь. Я должен был догадаться, когда ты дал мне совет подражать другим. У тебя всегда была отвратительно фальшивая улыбка. У меня были подозрения, но ты смог обманывать меня годами. Я впечатлен.

— Впечатлять тебя не входит в мой список дел, — мои глаза снова обшаривают окрестности.

Где, черт возьми, Симона и Айзек?

Неужели их миссия закончилась сегодня, раз я уезжаю? Хотя в этом нет никакого смысла.

На чужой территории мне угрожает больше опасностей, верно?

— А должно, — возражает Килл. — Как и убедиться, что Кейдену не удастся так легко отделаться.

— Серьезно, почему тебя это волнует?

— Он – «та самая девушка», — он ставит воздушные кавычки. — О которой ты напевал, верно? Только он не девушка.

Моя челюсть сжимается.

— А что, если да? Выкинешь какую-нибудь ужасную шутку про геев?

— Нет, я за эксперименты. Хотя мне немного обидно, что ты пассив.

— А кто, блять, сказал, что я пассив?

— Так ты пассив? — он драматично вздыхает. — Прощай, мое эго. У папы и дедушки случился бы инсульт.

— Киллиан, клянусь, блять, я убью тебя…

— Я к тому, что… — он хватает меня за плечо. — Если он тебе нужен, то оставь его себе. А если что-то стоит у тебя на пути, то уничтожь это.

Он идет впереди меня к машине, а я смотрю на него в течение двух минут. Мой телефон вибрирует, и я достаю его.

Симона: С Декланом разобрались. Вы в безопасности, Гарет.

И что это значит? Что они перестанут здесь появляться?

Все они?

Я нажимаю «Вызов» и подношу телефон к уху, а затем говорю, как только она берет трубку.

— Ты могла хотя бы попрощаться.

— Прошу прощения. Я спешила.

Мои пальцы дрожат. Ее голос звучит как-то странно.

Я впиваюсь зубами в губы.

— Что случилось, Симона?

— Ничего.

— Не ври мне, — я резко выдыхаю. — Что-то не так. Говори. Сейчас же.

— Дело в том, что… Ладно, к черту. Когда мы схватили Деклана и пытали его, ему удалось попросить одного из своих людей отправить видеозапись одному из старших членов организации. И хотя Кейден убил Деклана, он не смог остановить распространение видеозаписи.

— Какой видеозаписи?

— С вашей камеры. На ней запечатлено, как вы двое… целуетесь. Помимо всего прочего.

Мои пальцы сжались вокруг телефона.

— Он… Они…

— С ним все в порядке. Нам удалось перевести его в укрытие, но мы не уверены, как долго сможем быть в бегах. Я рассматриваю варианты, чтобы пока вывезти его с территории США, — она делает паузу. — К счастью,