Поцелуй злодея - Рина Кент

Моя грудь расширяется от болезненных вдохов.

К черту то, что он хочет.

К черту его.

Пока Симона продолжает говорить, ее слова расплываются. Все, что я слышу, – это правду, которая смотрит мне в лицо.

У меня больше никогда не будет нормальной жизни.

Не после того, как Кейден Девенпорт разорвал в клочья мои иллюзии о нормальном.

Глава 36

Кейден

Мне следовало больше мучить Деклана.

Заживо сжечь его.

Медленнее разрезать его кожу.

Плавить его в кислоте, кусок за куском.

Я мучил его несколько гребаных часов, заставляя расплачиваться за каждый порез на теле Гарета, но этого все равно было недостаточно. Я все еще чувствовал запах его гнилой плоти и видел ухмылку на его чертовом лице, когда Джетро вошел в подвал и сказал, что нам пора уходить.

— Мой маленький прощальный подарок для тебя, ублюдок, — вот что он сказал.

Он снова подверг Гарета опасности. Из-за меня.

Всегда из-за меня.

Швы, раны, внутренний и внешний ад, через который он прошел, – все это из-за меня.

Деклан громко рассмеялся: кровь стекала по всему его телу, а лицо стало неузнаваемым. Один его глаз был закрыт, но он все еще смотрел на меня другим.

— Ты прав, Девенпорт, я пытал этого маленького психопата, но он не реагировал, сколько бы мы ни пинали, ни били, ни швыряли его. У него был невозмутимый вид, и это меня чертовски бесило, но он так разозлился, когда я сказал, что ты трахал его только потому, что у него такие же глаза, как у Кейси. Надо было видеть ярость и жажду крови в его глазах. Чертов ублюдок убил бы меня голыми руками, если бы мог. Раз уж он так ревновал тебя к ней, я заставил его смотреть, как вы счастливы вместе, играя с его разумом, сводя его с ума, потому что ты предал ее вместе с ним. Ты запятнал ее память тем, что был с внуком ее насильника. Раз уж ты не смог уважать ее после смерти, ты должен присоединиться к ней. Посмотрим, сможешь ли ты смотреть ей в глаза, мать твою!

Тогда я всадил пулю в его гребаную башку.

Он замолчал на всю жизнь.

Я сижу на скале с видом на бурные волны океана. Позднее полуденное солнце отбрасывает на воду золотистые блики.

Кассандра никогда не любила воду, поскольку не умела плавать. Ирония судьбы в том, что ее сбросили в озеро, – почти как последний гвоздь в крышку ее гроба.

— Прости, — шепчу я, представляя, как она сидит рядом со мной.

Теперь она перестала появляться в моих кошмарах, ее заменил Гарет, весь в крови и отказывающийся со мной разговаривать.

— Деклан был прав, — бормочу я, мой голос едва слышен за шумом волн. — Я полюбил внука твоего насильника. Мальчика, которого я собирался убить, но оказался очарован им настолько, что и представить себе не мог.

Я медленно выдыхаю, и морской бриз приносит горький холод, проникающий в мои кости.

— Ты бы поняла, правда, Сандра? Ведь ты была моим другом. Ты всегда меня понимала. Мама Джина говорит, что он изменил меня, и она права. Он изменил меня. Так, как я не хотел, так, как даже я не понимал, пока не стало слишком поздно. Я хотел…

На моих губах появляется небольшая улыбка, горькая и мимолетная.

— В какой-то момент мне захотелось стать кем-то обычным. Простым профессором, свободным от тяжести имени Девенпорт, от цепей наследия и ожиданий. Просто человеком, который мог бы быть с ним без всего того, что висит над нами.

Ветер хлещет меня по лицу, и я закрываю глаза.

— Сандра… то, что случилось с тобой, разозлило меня и заставило мстить. Я хотел восстановить справедливость, дать тебе справедливый конец. Я сделал это своей целью. Но, возможно, это было не только ради тебя. Возможно, это было и ради меня – отвлечься от собственной жизни, от обязательств, от непрекращающихся требований Гранта.

— Но потерять его… — мой голос срывается, когда яростная волна ударяется о камни, обдавая меня ледяными брызгами воды. — Невыносимо. Я не могу дышать, как будто в моей груди застрял огненный шар, который душит меня каждый день.

Я перевожу взгляд на горизонт, где вода встречается с небом в огромном, бесконечном пространстве.

— Мне очень жаль, Сандра. Правда. Я не могу причинить вред его дедушке и никогда не смогу причинить вред ему. Я убил твоего брата, потому что он причинил ему боль, и я бы сделал это снова, не задумываясь.

— Я знаю, что это эгоистично. Знаю, что это предательство цели, к которой я стремился, но я отпускаю тебя. Навсегда. Если ты не сможешь меня простить, я приму это. Потому что правда в том, что теперь он – мой приоритет. Он – единственное, что имеет значение. Даже если это будет стоить мне жизни. Даже если это будет стоить мне души.

Ветер завывает, унося мои слова, но ответа, естественно, нет, но мне хочется думать, что теперь она успокоилась – по крайней мере, хотя бы она.

Встав, я стряхнул пыль со штанов и зашагал вниз по неровным камням. Джетро подготовил наш транспорт для поездки в одно из моих прибрежных убежищ, о котором Грант не имеет ни малейшего понятия.

Пока что.

По словам Джетро, навязчивая потребность Гранта в контроле означает, что в конце концов он нас найдет, поэтому нам нужно действовать как можно быстрее.

Но мои мысли все равно возвращаются к Гарету. Интересно, добрался ли он уже до острова? Не мешало бы навестить его.

Не то чтобы Джетро на это согласится. Он чертовски хочет вытащить нас отсюда и увезти в Южную Африку.

Ему придется выбрать место поближе к Великобритании, возможно, Северную Африку или Южную Европу, потому что я буду ездить на остров. Регулярно. Не привлекая внимания, конечно. Потому что я не смогу его не видеть.

В доме средних размеров тихо, когда я вхожу. Джетро сидит за столом возле входа, одетый в поношенную толстовку группы «Metallica». Его волосы в беспорядке, торчат во все стороны. Одной рукой он яростно печатает, а в другой держит недоеденный сэндвич.

Видно, что он не