Роман в её душе - Нина Харт

— Егора, осторожно, малыш, тёте больно, — приговаривает его мама Вика, подоспевшая вслед за ним. — Марта, ты не против?

— Нет, конечно, не переживай, я побуду с ним, можешь пока отдохнуть.

— О, было бы замечательно! Я пока поднимусь в комнату, переоденусь, спасибо, Марта, ты чудо!

Женщины не отстают от мужчин, громко хохоча и попивая свои коктейли. Таня с Верой уже начали танцевать, в унисон подпевая играющей в колонке всем известной песне.

— Иди и не торопись! Нам тут есть чем заняться, да, маленький медвежонок? — крепко обнимаю малыша и по инерции снова перевожу взгляд в сторону Ромы. Он всё так же смотрит в мою сторону, не отводя глаз. Только теперь брови его нахмурены, а лицо излучает такую необъяснимую тревогу, что и моя мимика сейчас, уверена, отражает его.

И только сейчас осознаю, какая картина вырисовывается перед его глазами. Ведь я стою перед ним с малышом на руках. Я была уверена, что Рома знал о той трагедии, что произошла с моей… С нашей доченькой…

Но вчера я убедилась в обратном. Казалось, больнее просто уже быть не может. Но один его вопрос, и я рассыпалась на мелкие частицы, которые так долго и старательно собирала воедино. Всё моё тело отторгало реальность, душа терзалась фантомными воспоминаниями минувших дней.

Быстро отворачиваюсь, не выдерживая его тяжёлого взгляда, и удаляюсь в сторону пляжа. Знаю, что женщины справятся без меня, стол почти уже накрыт, нарезка и закуски готовы. Мясо жарится и вскоре так же будет готово.

Пока идём к воде, в голове отбивает и пульсирует страшное озарение, которое чувствую нутром: «Теперь он точно знает! Он всё знает! Он всё понял или, возможно, Ник проговорился!».

Скидываю шлёпки на песок и усаживаю маленького непоседу рядом. Он сразу же принимается копошиться и загребать в свои ладошки мелкие крупинки.

Устраиваюсь поудобнее рядышком, утопив ступни в песке. Ветер с моря раздувает мои волосы, и я смотрю на бушующие волны, погружаясь и расплавляясь в этой безумной стихии. Иду на самое дно.

Смотрю и не в силах оторвать взгляд. Море всегда меня успокаивало, а сейчас почему-то, наоборот, оно разжигает во мне тревогу.

Рядом со мной осторожно и тихо присаживается мужская фигура, мягко обволакивая своей энергией и уникальным запахом. Я закрываю глаза, жмуря их со всей силы, и задерживаю дыхание. Нет! Нет! Нет! Не нужно, пожалуйста!

Чувствую знакомый запах парфюма и начинаю содрогаться всем телом. Несмотря на жару и безжалостно палящее солнце, руки покрываются полчищем мурашек. Пытаюсь вдохнуть глубже, пока не слышу этот хрипло-грубоватый тембр.

— Прости, Марта…

Сглатываю ком и открываю глаза, смотря прямо перед собой. На него сейчас просто не осмелюсь. Сглатываю ещё раз, и ещё. Спазмы в горле не дают возможности хоть что-либо проговорить.

— Я не знал… О твоём ребёнке... И вчера я вёл себя, как долбанный му*ак.

Лицо кривится, губы дрожат, но я их кусаю, зажимаю. Изо всех сил веду борьбу сама с собой, чтобы не зарыдать прямо перед Ромой.

— Это была девочка… Ты вчера спрашивал.

— Бл*ть… — слышу его тяжёлый вздох, и, как он быстро растирает лицо руками.

Мы не смотрим друг на друга. Похоже, что ни у меня, ни у него совсем нет на это сил. Наверное, просто понимаем, что сейчас это просто невозможно.

Маленький Егор продолжает капать песочек своими ручками, при этом что-то сладко гуля.

Шум волн заглушает все остальные звуки. Некоторое время мы сидим молча и просто смотрим вдаль. Даже дышим синхронно. Несмотря на то, что наши плечи почти соприкасаются, между нами огромная пропасть недосказанности, в которую упали ещё много времени назад.

— Почему ты тогда не сделала, как я просил? — с тягостным сожалением проговаривает тихо Рома.

Мотаю головой, сжимая губы.

— Почему меня заблокировала, не дала даже шанса? Почему, Марта? — всё тем же раздирающим душу в клочья тоном продолжает, добивая меня в конец.

— Я ведь любил… Я горы готов был свернуть за тебя…

Господи, замолчи! Пожалуйста! Прекрати!

— О, вот вы где, — слышу голос Вики и ладошками начинаю нервно растирать заднюю часть шеи.

— Егора, малыш, пойдём, пора обедать! Спасибо, Марта, что приглядела! Кстати, Ром, тебя там парни потеряли, — запыхавшись, быстро тараторит, словно и не замечая дикого напряжения между нами двоими.

— Да… Я иду уже, — медля, он будто сомневается несколько секунд, но всё же не охотно встаёт. И так и не взглянув в мою сторону, быстро уходит...

— Я тоже буду через минут десять, Вик… Вы идите…

И только, когда они все втроём удаляются, я позволяю себе закрыть ладонями лицо и тихо всплакнуть.

Глава 13. Люблю и ненавижу!

Как можно одновременно любить и ненавидеть? Как можно одновременно желать находиться именно в этом месте — здесь с ним, и в то же время испытывать ужасно необходимую потребность быть как можно дальше отсюда? Как можно ревновать до боли в груди в один момент, а в следующий с безразличием смотреть на мужчину, который целует её по ночам. Её, а не меня.

Как? Как? Как?!

Я совсем не могла и подумать, что свадьба любимой подруги превратится для меня в настоящую каторгу из душевных терзаний. Из-за него. Из-за Романа. Который засел в душе с корнями, терзая её и мучая.

Возможно, я сама виновата, что оттолкнула в тяжёлое время. Теперь сижу и кусаю локти, точнее губы… В кровь. Смотрю на него и вздыхаю. Боже, я умираю.

А ведь всё сложилось именно так, как желали его родители. Он с Эммой — достойной для него женщиной, а не с какой-то там плебейкой без рода и племени. Всё ровно так, как хотел его отец.

Улыбаюсь от мысли о том, с каким наверняка облегчением вздохнул Йохан, когда мы расстались.

"Может, и любит он тебя, а будет со мной!» -

Эмма тогда знала наверняка исход наших отношений. И какой же дурой предстала я перед ней!

— Приём, Марта! Ты сегодня весь день где-то летаешь? В каких облаках? — Серёжа возвращает меня в реальность своим любопытством.

Мы сидим на веранде за овальным большим столом, во главе которого Ник и Софа.

— Не трогай её, бро! Человек отдыхает, имеет право! — защищает Ник, он всегда старается меня огородить от чьих-либо ненужных вопросов. В прочем, и сам их никогда не