Невеста Волка - Зоя Берг

— Мне, — выдыхает, — Надо ровно столько правды, чтобы знать, если кто-то в моем доме роет под меня яму.

Я кручу головой, выбираясь из захвата. А потом тяжело вздыхаю.

— Послушай… Он если что-то и роет — ямы, подкопы, то не под тебя, а под себя. Потому что тебя же хрен обманешь. А ему — ну… не то чтобы весело… этим всем заниматься. Скорее он делает это из принципа. Из желания доказать, что он может хоть что-то у тебя забрать.

— И ты, конечно, ни при чем.

— Я при чем, потому что он решил использовать меня как раздражитель. Но я не инструмент. И уж точно не его.

На секунду мне кажется, что я сказала слишком много. Потом — что, наоборот, недостаточно. Я прочищаю горло.

— Если я правильно понимаю, — он приподнимает одну бровь. — Антон хочет, чтобы ты встала между нами.

— Не совсем, — Я качаю головой. — Он хочет, чтобы я стала ножом. Разницу чувствуешь?

Пауза. Долгая. Тягучая.

Влад смотрит на мои губы. Потом снова в глаза. Как будто выбирает, чему верить: словам или инстинкту.

Я слышу, как в старых часах за моей спиной щелкает механизм. Как в камине потрескивает полено. Как у меня самой гулко стучит кровь в висках.

— И что ты ответила? — спрашивает Влад.

Я максимально честно пялюсь в его серые глаза, всматривающиеся в меня.

— Что я не люблю, когда мной пытаются пользоваться, — шепчу.

— Но иногда позволяешь.

— Только если цена достаточно высока.

Его глаза темнеют.

— И какова твоя цена, Марго? — спрашивает он.

— Спокойная жизнь.

— Со мной. В этом доме.

— Вот видишь. Я уже не продешевила, — выдыхаю.

Он фыркает. А потом тянет меня на себя. Его губы все ближе и ближе.

Он что, собрался меня поцеловать⁈ А мне что делать? Отпихнуть или ответить⁈

Глава 11

Его губы все ближе и ближе. В каких-то нескольких сантиметрах от моих. Я слышу его дыхание. Чувствую запах — табак, дерево, что-то темное и неуловимое.

Мой здравый смысл истошно вопит. Тело молчит. Молчит и ждет.

— Ты хочешь этого? — шепчет он.

«Да», — пролетает мысль.

И следом: «Нет!!! Ты сошла с ума!!!».

Я выдыхаю и тихо-тихо, почти неслышно произношу:

— Прости. Может, отложим до свадебной церемонии? Там положено. Жених целует невесту. Красиво, публично, по протоколу.

Его глаза темнеют.

— Боишься?

— Нет, — делаю большие глаза. — Просто я осторожна.

— Это одно и то же, Марго, — рычит он. А потом отпускает меня. Медленно. Пальцы скользят по талии — как будто нарочно — и убираются.

Я выдыхаю. С облегчением? Или с разочарованием?

Второе. Определенно второе. И это — катастрофа.

— Прости, — опять извиняюсь я, — И можно, я пожалуйста, встану? А то боюсь кресло под нами рухнет.

— Да пожалуйста, — голос становится равнодушным.

Я аккуратно поднимаюсь. И мне сразу становится холоднее.

Ненавижу себя за то, что вообще замечаю это!

Влад откидывается на спинку. А я разворачиваюсь и иду к креслу, которое стоит напротив стола. Теперь перед нами широкая черная поверхность. Льдина среди бурного холодного океана.

— Знаешь, — Влад чуть поворачивает голову и смотрит куда-то мимо меня. — Антон всегда выбирает слабое место, — говорит он наконец. — В детстве это были собаки, которых он тайком приносил в дом, потому что знал: я терпеть не могу грязь. Потом деньги. Сейчас, видимо, ты.

— Спасибо. Невероятно лестно стоять в одном ряду с грязными щенками и деньгами.

— Не кокетничай. Тебе не идет.

— А тебе не идет исповедь.

Он медленно переводит взгляд на меня.

— Это не исповедь. Это предупреждение.

— О чем? — я закатываю глаза. — Неужели ты не понимаешь, что, если ты будешь пытаться вытрясти из меня признание, которого у меня нет, я начну защищаться. А я, когда защищаюсь, становлюсь неприятной.

— Ты и так не подарок.

— Зато честно.

— Ты сейчас честна ровно на семьдесят процентов.

— Для твоего дома это уже почти святость.

Он все-таки смеется. Коротко. Хрипло. Так, что по коже проходит совершенно неуместная дрожь.

Проклятый организм. Совершенно не умеет выбирать безопасные реакции.

— Ладно, — произносит Влад после паузы. — Допустим, я тебе верю.

Допустим. Как будто он бросает мне не доверие, а поводок подлиннее.

— Какая щедрость, — говорю я.

— Не обольщайся. Я сказал: допустим.

— А я и не обольщаюсь. У меня на это аллергия.

Он цокает языком, а потом придвигается к столу и достает из ящика черную папку и банковскую карту в матовом конверте.

Я смотрю на это с подозрением.

Потому что ни один мужчина вроде Влада не достает из стола папку и карту просто так. Это никогда не «просто так». Это всегда либо сделка, либо ловушка. Иногда — и то и другое сразу.

— Что это? — спрашиваю я.

— Твое новое развлечение.

— Я бы предпочла спа и необременительного психотерапевта.

— А получишь дом, фонд и мою фамилию в практическое применение.

Он толкает папку ко мне.

— С сегодняшнего дня ты входишь в дела дома официально. Раз уж ты здесь и раз уж скука тебе противопоказана.

— Удивительно. Еще вчера я была декоративным элементом интерьера.

— Не преувеличивай. Для декоративного элемента ты слишком разговорчива.

Я не удерживаюсь и все-таки открываю папку.

Внутри — аккуратно разложенные разделы: персонал дома, ежемесячные расходы, график приемов, список подрядчиков, благотворительный фонд, счета на закупки, платежи по содержанию особняка. Все это пахнет бумагой, властью и головной болью.

— Ты издеваешься? — поднимаю я глаза. — Это не развлечение. Это маленькая корпорация в картонной обложке.

— Осваивайся. Ты хотела не быть вещью — не будь. Но чтобы получить истинное положение жены, Марго, и не быть куклой на лестнице, тебе придется видеть, слышать, принимать решения.

Я щурюсь.

— И где подвох?

— Подвох в том, что мне нужен был кто-то, кто посмотрит на этот дом свежими глазами. Без старых привязанностей. Без страха перед персоналом. Без желания воровать по мелочи и кланяться по-крупному. И этим «кем-то» можешь стать ты.

— То есть ты хочешь, чтобы я провела аудит?

— Именно.

— Дома?

— Дома. Расходов. Персонала. Подрядчиков. И благотворительного фонда. Начнешь