Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

Глаза Михаила заметно расширились. Гораздо шире, чем я когда-либо видела за всё время нашего знакомства.

Машина слегка вильнула, резко перестраиваясь на другую полосу шоссе. Вены чётко вздулись на его мускулистой руке, крепко сжимающей руль, а обычно железная хватка на краткое мгновение ослабла.

Хриплость в его голосе заметно усилилась, когда он напряжённо, почти с угрозой потребовал:

— Почему твои родители меня ненавидят, Катерина? Объясни немедленно.

— Потому что... Потому что... Потому что я рассказала им практически про все твои безнравственные поступки, которые ты когда-либо совершал, — наконец виноватым тоном выдавила я в ответ, сглатывая комок в горле. — Я подробно рассказала им о каждом случае, когда ты был несправедлив к моим коллегам. Я в красках описала им каждый эпизод, когда ты хитростью заманивал другие компании продаться тебе за бесценок, и о каждом случае, когда ты вёл себя совершенно коварно. Я честно рассказала им о каждом разе, когда ты вёл себя неадекватно именно со мной, как, например, в тот раз, когда ты буквально унёс меня силой со свидания с Денисом. Помнишь тот вечер?

Я никогда прежде не видела его настолько ошеломлённым и растерянным.

Его глаза были широки, как блюдца, а широкие плечи выпрямились в напряжённую струнку. Его свободная рука нервно провела по небритому лицу и затем судорожно вцепилась в тёмные пряди волос, взъерошивая их ещё больше.

Я великодушно решила сделать ему маленькое одолжение и нервно, слегка истерично рассмеялась:

— Кстати, им показалось довольно забавным и даже комичным, что один только твой грозный вид заставил бедного Матвея в прошлом месяце просто блевануть от настоящего страха. Папа до сих пор смеётся, когда вспоминает эту историю.

Михаил выглядел почти слегка встревоженным и даже немного бледным, когда быстро отвернулся и снова повернул голову обратно к дороге.

Мои родители были отъявленными жаворонками. Им просто приходилось такими быть, когда их уютный дом находился всего в паре гектаров от городской свалки, которая начинала шумно работать с раннего утра.

Я достала свою сумку с пола под пассажирским сиденьем и потянулась за мобильным телефоном. Разблокировала его привычным движением пальца и быстро нашла нужный номер в списке контактов.

Поднеся телефон к уху, я терпеливо слушала длинные гудки, с замиранием сердца ожидая, когда кто-нибудь из родителей наконец снимет трубку.

— С тобой всё в порядке, Катюша? — встревоженный голос матери тут же коснулся моего уха, слова буквально вырывались торопливо и взволнованно. — Ты же никогда не встаёшь так рано, доченька моя. Что-то случилось?

— Всё хорошо, мам, не волнуйся, — поспешно заверила я её, стараясь говорить спокойно, прежде чем добавить с лёгкой улыбкой: — Просто мы с Машенькой как раз будем сегодня в городе. Решили навестить вас.

Она восторженно завизжала от неожиданной радости. Это был такой высокий и пронзительный визг, что я даже представила, как она сейчас радостно приплясывает на кухне в своих любимых домашних тапочках.

— Вы с папой сегодня чем-то заняты или можно будет спокойно заскочить к вам ненадолго? — осторожно спросила я её, покусывая нижнюю губу.

— Что значит «заскочить ненадолго»? — её тон мгновенно сменился с возбуждённого на строго укоризненный. — Ты будешь жить у нас в доме, пока находишься в городе. И никаких разговоров!

Я украдкой, боковым зрением взглянула на напряжённого мужчину рядом. У того были так крепко стиснуты зубы, что его чёткая челюстная линия, казалось, могла резать стекло и убивать наповал.

— Я прекрасно знаю, почему ты не хочешь останавливаться у своих стариков, — с лёгкой обидой обвинила мама, но голос её звучал так, будто она вот-вот лопнет от нескрываемого счастья. — Просто с тобой сейчас твой молодой человек, верно? Вот ты и стесняешься!

Я внезапно вспомнила о своей маленькой глупой лжи насчёт моего семейного положения, которую когда-то неосторожно ляпнула.

— Нет, мам, — очень быстро и решительно сообщила я. — Его сейчас нет со мной.

— Вы что, расстались совсем? — с явным сочувствием цыкнула она языком. — Ну если так, то ничего страшного, я сама подыщу тебе хорошего, приличного мужчину. Обязательно познакомлю с тем интеллигентным новым вдовцом, что недавно переехал в дом рядом с районной библиотекой. Говорят, очень порядочный человек.

Я вспомнила свой последний визит к родителям, когда они пытались свести меня с каждым мужчиной в радиусе пятидесяти километров. Мне пришлось вести вежливые беседы с мясником, булочником и торговцем свечами.

Все произошло так быстро. Мысль о встрече с новыми мужчинами, которых хотят мне подсунуть родители, напугала меня, и слова вылетели изо рта прежде, чем я успела остановиться.

— Он едет со мной! — выпалила я. — Я просто хотела сделать вам сюрприз!

Мама снова завизжала:

— Твой парень едет с тобой?!

— Эм... Да, — пискнула я.

— Мне нужно привести дом в порядок, — воскликнул голос на другом конце провода. — Немного прибраться.

— В этом нет необходимости...

Меня прервало отключение телефона — мама повесила трубку.

Я положила телефон на колени, собираясь с духом, чтобы снова заговорить.

Громов продолжал бросать на меня взгляды, ожидая, пока я оттаю после шока.

Он держал руль двумя руками, его сильные мускулистые руки были вытянуты вперед. Он приподнялся на сиденье, и его расправленная грудь выдавала напряжение.

Сердце билось в горле, когда я набралась смелости задать начальнику вопрос.

— Сыграешь роль моего парня?

Глава 29

Из глубин горла Михаила вырвался сдавленный, хриплый звук. Казалось, его кто-то душит, или будто под кожей затаилась дикая тварь, рвущаяся наружу. Звук был настолько неожиданным в тишине салона, что я невольно вздрогнула.

Михаил откинул голову на подголовник кресла. Кадык резко выступил под кожей шеи, когда его глаза на секунду-другую сомкнулись. Он не сводил внимания с дороги, глубоко вдыхая и выдыхая, словно пытался взять себя в руки. Каждый вдох давался ему с трудом.

Он не произносил ни слова уже тридцать минут. Его дыхание было неровным, грудь непрерывно вздымалась и опадала, но он молчал. Это молчание давило на меня сильнее любых слов. Я чувствовала, как напряжение в машине растёт с каждой минутой.

— Катерина, — наконец его низкий голос вновь наполнил салон. — Кажется, я ослышался.

Мне ужасно не хотелось повторять свой вопрос. Того, что он вообще слетел с моих губ, было уже достаточно. Но выбора не оставалось.

— Мне нужно, чтобы