Запомните нас такими - Шеридан Энн

Я натянуто и благодарно улыбаюсь ей и позволяю тащить меня по коридорам, но когда я поднимаю глаза, чтобы разглядеть сквозь толпу людей, я чуть не сталкиваюсь с Тарни.

Я испуганно останавливаюсь и быстро отступаю на шаг, когда Хоуп обнимает меня за плечи, и когда я оглядываюсь через плечо на девушку, с которой я выросла, на девушку, которая когда-то держала меня за руку во время этих самых процедур, я не вижу ничего, кроме незнакомки.

Ее глаза задерживаются на моих с отвратительной ненавистью, и это пронзает меня до глубины души, как Ной и предполагал. Я действительно очень далека от ужасающей задиры. Я хорошая девочка, которая разбивается, как стекло, но особенность стекла в том, что при правильном нагревании я могу снова собраться воедино. А Ной — это все тепло, которое мне когда-либо понадобится.

Отводя взгляд, я продолжаю идти по коридору, отодвигая Тарни на задний план. Она — последнее, на чем мне сейчас нужно сосредоточиться. И с этими словами Хоуп проводит меня прямо в классную комнату, кладет мои учебники на стол и обещает встретиться со мной прямо здесь, чтобы проводить меня на мой первый урок за день. Когда она уходит, я не могу удержаться от улыбки, глядя на ее удаляющуюся фигуру. Она напомнила мне, что на самом деле значит иметь замечательного друга, который всегда прикроет мою спину.

48

Ной

Рождество и Новый год пролетели незаметно, и слишком скоро Зои вернулась в лечебный центр, проходя через худший ад в своей жизни. Она там три недели, и с каждым днем становится все тяжелее. Мне невыносимо видеть ее такой. Мне невыносимо видеть, как свет в ее глазах тускнеет с каждой нашей встречей.

Ей семнадцать, через несколько недель почти восемнадцать. Она не должна так жить. Предполагается, что весь мир должен лежать у ее ног, и колледж не за горами. Она должна учиться летать, а не ломаться под тяжестью своей болезни.

Я знаю, что она достаточно сильна, чтобы пройти через это. Она должна быть такой. Но это будет самая большая битва в ее жизни. Ей просто нужно держаться, пережить худшее, чтобы мы могли дожить до лучших дней в нашей жизни.

Я подъезжаю к лечебному центру, тяжело вздыхая, в ужасе от того, с чем мне предстоит столкнуться. Иногда с ней все в порядке. Обычно это дни отдыха между приемами, но иногда я вижу боль в ее глазах и знаю, что она умирает внутри, безмолвно крича мне, чтобы я забрал ее из этого места.

Она ни разу не сказала мне, как сильно страдает. Она пытается защитить меня от этого, не хочет, чтобы я страдал из-за нее, но сейчас ей следовало бы знать лучше. Я вижу ее насквозь. Эти ослепительные зеленые глаза — словно окно прямо в ее душу, и когда наши взгляды переплетаются, я прекрасно ее понимаю.

Отчаянно желая залезть туда и посмотреть, как у нее дела, я набиваю карманы закусками, а затем бросаю взгляд на пол со стороны пассажирского сиденья, задаваясь вопросом, как, черт возьми, я собираюсь отнести ее подарок в ее комнату, не будучи выгнанным. Я всегда мог бы пролезть к ней через окно, но тогда мне придется перелезать через высокие заборы, а таскать это с собой превратится в рутинную работу.

— Черт, — бормочу я, понимая, что мне придется запихнуть это под рубашку.

Залезая на заднее сиденье, я хватаю свою куртку и натягиваю ее, прежде чем застегнуть молнию, добавляя себе немного дополнительной подкладки, чтобы скрыть подарок Зои, и чертовски надеясь, что меня не схватят до того, как я смогу вручить это ей. Она будет так взволнована. Она всегда умоляла своих родителей сделать это, но, к счастью для нее, прямо сейчас они точно не могут сказать "нет".

Наклоняясь, я беру ее подарок и кладу себе на колени, прежде чем убедиться, что у меня есть телефон и ключи. Затем я беру единственный тюльпан с приборной панели, прежде чем спрятать ее подарок под рубашку, и решаю, что этого будет достаточно.

Я быстро выхожу из машины и спешу через стоянку, зная, что в какой-то момент удача обязательно покинет меня. Затем, почти в поту, я регистрируюсь на стойке регистрации, чертовски надеясь, что все останется тихо. После странного взгляда медсестры за стойкой я бегу по коридору, чтобы добраться до палаты Зои.

Врываюсь в ее дверь мгновением позже, глупая ухмылка растягивается на моем лице, когда я замечаю, что она сидит в кровати с открытым ноутбуком и деловито печатает. Я не могу не заметить, как сильно она похудела, или темные круги под ее прекрасными глазами, но я бы никогда не стал указывать на это.

В ту секунду, когда Зои поднимает взгляд и рассматривает меня, ее взгляд сужается.

— Ты чертовски подозрительно выглядишь, Ной Райан, — говорит она мне, в ее тоне слышится подозрение. — Выкладывай. Что ты скрываешь?

— Ничего, — медленно говорю я, закрывая за собой дверь пинком и крадучись пересекая ее комнату.

Она наблюдает за мной, как убийца, не сводя глаз со своей метки.

— У тебя безумно оттопырены карманы, и ты носишь куртку, которую кладешь на заднее сиденье своей машины и которой никогда не пользуешься. К тому же, что бы ты там ни прятал, это заставляет тебя выглядеть так, будто ты слишком усердно занимался в спортзале и у тебя внезапно выросли грудные мышцы смехотворного размера. Или у тебя неудачная пластика груди, и если это так, тебе следует потребовать свои деньги обратно.

— Хa-Ха, — говорю я, закатывая глаза, когда она закрывает свой ноутбук, предлагая мне свое безраздельное внимание. — Я рад видеть, что химиотерапия не выжгла этот сарказм из твоего организма.

— Отличные новости, не так ли? — говорит она, ее взгляд с глубоким любопытством возвращается к моему торсу, но когда я не иду показывать ей, она теряет терпение. — Просто отдай это мне уже. Ты меня убиваешь. Ты же знаешь, я не выношу сюрпризов.

Я смеюсь и обхожу ее кровать, прежде чем опереться задницей о бортик.

— Ты должна знать, что если ты оставишь это здесь, у нас определенно будут проблемы, — предупреждаю я ее, прежде чем протянуть ей тюльпан, зажав его в пальцах, что я начал делать каждый божий день, пока ее комната не заполнилась ими. — Но я не смог устоять.

Ее брови хмурятся, ее взгляд возвращается к моему,