Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

Он двигал пальцем всё быстрее, всё жёстче. Один его палец заполнял меня полностью. Я стонала, извиваясь в его руках. Он знал, где и как меня касаться. Я приближалась к краю.

— Михаил… — выдохнула я.

Оргазм накрыл меня мощной волной. Я закрыла глаза, выгнулась и закричала его имя, уткнувшись лицом в его грудь. Тело обмякло, я тяжело дышала.

Он медленно вытащил палец и поднёс его к губам, пробуя меня на вкус. Издал низкий стон удовольствия.

— Мне нужно попробовать тебя прямо сейчас, иначе я сойду с ума, — сказал он.

Он снова подхватил меня, прижал спиной к дереву, но теперь мои бёдра оказались у его плеч.

— Эта часть тебя — моя, — произнёс он твёрдо. — Только я имею право к ней прикасаться. Когда захочу. Поняла?

Я закатила глаза, но слишком сильно хотела его, чтобы спорить.

— Да, господин, — выдохнула я, и получилось это совсем не саркастично.

Он издал низкий рык.

— Раздвинь ноги, — приказал он. — Я сейчас уткнусь в тебя лицом и буду наслаждаться тобой, пока не насыщусь.

Его слова едва не довели меня до нового пика. Он выглядел таким диким, таким жадным. Я дрожала от одного его взгляда.

Я выдохнула его имя. Он начал медленно целовать внутреннюю сторону моих бёдер, поднимаясь выше. Его тяжёлое дыхание, его звуки — всё это заставляло меня чувствовать себя желанной.

— Пожалуйста… — простонала я.

Он посмотрел на меня снизу вверх.

— Я так долго ждал, когда ты будешь стонать моё имя… — прохрипел он. — До сих пор не верю, что это происходит.

Он провёл языком по мне — длинно, медленно.

— Я знаю, что тебе нужно, — прошептал он. — Всегда знал.

Он захватил меня губами, его язык двигался быстро, настойчиво. Я выгнулась, застонала. Он держал меня за бёдра, не давая шевелиться, и продолжал ласкать меня жадно, без остановки.

— Ты такая сладкая… — рычал он между ласками. — Я мог бы заниматься этим всю жизнь и всё равно остаться голодным.

Я запустила пальцы в его волосы, извиваясь от удовольствия. Оргазм пришёл снова — яркий, мощный, потрясающий. Я кричала его имя, дрожала всем телом. Он не упустил ни капли, слизывая всё до последней.

Когда всё закончилось, я обмякла в его руках, тяжело дыша. А он смотрел на меня снизу вверх с таким выражением, будто только что получил всё, о чём мечтал.

***

Всё внутри меня будто перевернулось с ног на голову. Мозг оказался там, где должен быть поджелудочный, а сердце — на месте желудка. Сердце стучало так сильно, что казалось, оно и есть центр всего моего существа. И билось оно — ради него.

Я поднялась с кровати, накинула на пижаму кардиган и, еле переставляя ноги, вышла в коридор. Ноги подкашивались, словно желе.

В доме пахло завтраком. Я медленно прошагала по коридору до столовой.

— Доброе утро, солнышко, — отец подошёл, поцеловал меня в макушку. — Ты проспала до четверти первого. Видимо, совсем вымоталась.

Я тихо рассмеялась и посмотрела на мужчину, сидевшего рядом с моей дочкой. Он аккуратно разрезал ей еду на маленькие кусочки.

Мама подбежала, положила ладонь мне на лоб:

— Катюша, ты вся горишь!

Я мягко отстранила её руку:

— Мама!

Михаил сразу заметил меня. Откинулся на спинку стула, уголок рта приподнялся в полуулыбке.

Я замерла на месте и только помахала ему рукой.

Уголок его губ дёрнулся выше.

Что-то изменилось. Я попала на чужую территорию, незнакомую и пугающую. Как тут выживать — понятия не имела.

Я влюбилась в Михаила Сергеевича Громова.

Не знаю, из-за того ли, что у нас была лучшая ночь в моей жизни, после того как мы вернулись из магазина моего отца. Не знаю, из-за того ли, что он стал открываться мне последние дни, или потому что здесь, вдали от московской суеты, не было никаких отвлекающих факторов.

Не знаю, может, меня просто захватила романтика этой поездки к родителям.

— Доброе утро, мамочка! — крикнула Маша с места. — Михаил рассказывает мне про звёздные классы!

Я моргнула от неожиданности, потом рассмеялась:

— Это замечательно, зайка.

В этот момент зазвонил дверной звонок. Отец пошёл открывать.

Я медленно подошла к столу и села напротив дочки и своего бывшего начальника.

На Михаиле была простая рубашка тёмно-синего, почти чёрного цвета — точь-в-точь как его глаза. Ткань красиво обтягивала широкую грудь. Я придвинула стул ближе к столу.

Мой бутерброд к тому времени превратился в абстрактную картину. Я старательно смотрела на хлеб, чтобы не встречаться взглядом с этими обжигающими синими глазами, напротив.

— Ты опять грустная, мамочка? — пропела Маша, подойдя ближе и гладя меня по волосам.

Я отстранилась, покачала головой:

— Нет, зайка. Я очень-очень счастливая.

Она засмеялась, похлопала меня по щекам:

— Почему?

— Потому что у меня самая лучшая дочка на свете.

Маша засияла:

— А Михаил говорит, что я самая лучшая девочка во всей галактике!

Глава 34

— Где Михаил? — спросила Маша с набитым ртом банана, отчего слова звучали совсем невнятно. — Когда мы его снова увидим?

Два дня назад мы вернулись в Москву из Серпухова.

Дочка уже минут десять задавала один и тот же вопрос про Громова. С тех пор, как мы вышли из квартиры, она упомянула его имя раз сто.

— Он занят, солнышко.

— Михаил никогда не бывает слишком занят для нас, — возразила Маша, глядя на меня снизу вверх и надув губки. — Он сам так сказал.

Я вздохнула и велела:

— Ешь свой банан.

Маша ела на ходу. Утром я проспала, и мы опаздывали в детский сад, поэтому я просто дала ей банан, — и мы побежали.

Ночь выдалась ужасная. Я ворочалась без сна, мёрзла. Оказывается, я уже привыкла спать в положении маленькой ложки, прижавшись к большому тёплому телу. Без этого огромного «одеяла» мне было неспокойно.

— Почему ты сама ничего не поела, мама? — спросила Маша с набитым ртом.

Я торопила её по шумной московской улице и ответила:

— Потому что мы очень спешили.

— Михаил бы никогда такого не допустил, — заметила дочка с обиженным фырканьем. — Он бы проследил, чтобы ты позавтракала.

Я отвернулась и закатила глаза, гадая, каким образом этот дьявольский тиран сумел сделать из