Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

Мы взбежали по ступенькам к дверям «Островка детства». Маша доедала остатки банана, а я постучала.

Полина открыла через минуту — вся растрёпанная. Светлые волосы в небрежном пучке сбоку, серые глаза распахнуты ещё шире обычного.

— Привет, тётя Полина! — Маша обняла её.

— Здравствуй, Машенька, — протянула Полина, погладив девочку по спине. — Иди внутрь, там все уже собрались.

Дочка убежала, помахала мне на прощание. Я помахала в ответ и послала воздушный поцелуй, прежде чем она скрылась внутри.

Я повернулась к Полине. Несколько прядей выбились из пучка, платье в цветочек было в пятнах молока.

— Ты в порядке? — рассмеялась я.

Маленькая блондинка обессиленно прислонилась к косяку и вздохнула:

— Люблю свою работу, но иногда думаю: с ума сошла, что ли, с таким количеством детей возиться?

— Двенадцать детей… — я покачала головой. — Я бы не выдержала. Ты сильнее большинства людей.

Вдруг рядом с Полиной возник мальчишка с каштановыми волосами и самой наглой ухмылкой на свете.

— Полина Андреевна! — завопил он. — Почему вы такая злая?

Полина скрестила руки на груди:

— Чем меньше женщина, тем ближе она к аду.

Мальчишка дважды моргнул, рот открылся от изумления.

— А теперь марш в угол на стул размышлений, Серёжа, — мягко, но твёрдо велела Полина. — Нам нужно серьёзно поговорить про твои укусы и пинки.

Я еле сдержала смех, глядя, как пацаненок убегает обратно.

— Ох, Катя, — театрально вздохнула Полина. — Мне нужно выпить.

— Недолго осталось ждать, — напомнила я.

Сегодня вечером её девичник в одном из самых модных клубов города. Я уже предвкушала, как оторвусь, и Полина явно тоже.

— До вечера, — попрощалась я и повернулась, чтобы уйти.

— До скорого, дорогая, — ответила она и хихикнула. — Только на этот раз надень платье и трусики, которые хоть немного прикрывают попу.

Я бросила на неё притворно грозный взгляд, но тут же расхохоталась и поспешила по улице.

Небо заволокло тучами, а вокруг уже вырастали высотки делового центра. Я знала расписание Громова как свои пять пальцев: в это время он всегда на совещании. Я собиралась пробраться в его кабинет, пока его нет, и забрать свои вещи с рабочего стола.

Если я заберу всё своё, то больше не придётся к нему обращаться.

Я посмотрела на экран телефона, без четверти десять. Значит, у меня полтора часа, чтобы забрать вещи и сбежать.

В холле «Гром Групп» меня узнали несколько знакомых лиц, помахали.

Я прошла прямо к лифту, надеясь, что Громов не предупредил охрану, что я больше не работаю.

Нажала кнопку тридцать третьего этажа. Двери закрылись. В зеркале лифта я впервые за утро увидела себя — щёки красные, белое летнее платье мятое. Поморщилась.

В кабинете никого. Я облегчённо выдохнула.

Но потом огляделась — и замерла.

Кабинет Громова всегда был огромным. Сегодня он казался ещё больше.

Остался только один стол — его.

Мои вещи исчезли.

Я прошлась по комнате, где раньше стоял мой стол. Щелчки каблуков отдавались эхом.

Ни следа моих вещей.

Я подошла к его столу и начала выдвигать ящики. Первый — ручки, документы. Не стала трогать.

Во втором — тысячи цветных стикеров. На каждом чёрным маркером надпись. Я успела увидеть своё имя, прежде чем захлопнула ящик, почувствовав себя воровкой.

И тут раздался низкий голос за дверью.

Ох, чёрт возьми.

Шаги приближались — тяжёлые, уверенные.

Ноги подкосились. Я рухнула на пол и заползла под стол.

Дверь открылась. Шаги затихли. Потом ускорились.

Я вспомнила его историю, правдивая она или нет, про того, кто пытался вломиться в его квартиру. Мне очень хотелось сохранить шею в целости.

— Я не грабитель! — крикнула я дрожащим голосом. — Это я, Катя!

Мгновение — и большая рука мягко схватила меня за руку и вытащила из-под стола.

Я подняла глаза на великана. Тёмные глаза смотрели с лёгкой усмешкой.

Громов был в костюме-тройке. Цвет костюма сливался с цветом его глаз. Уголок губ дёрнулся.

— Привет! — выпалила я и помахала рукой. — Какая неожиданная встреча!

Какая же я дура. Надо было сидеть дома под одеялом.

Я продолжала махать рукой, поднимаясь с пола.

Он шагнул ближе, навис надо мной. На голову с лишним выше, в два раза шире в плечах. От него веяло жаром.

— Что ты делала под моим столом, Катерина?

Я пожала плечами:

— Уронила кое-что.

— Что именно? — уточнил он низким голосом.

— Своё достоинство, — брякнула я.

Его грудь почти касалась моей. Запах дорогого одеколона окутывал меня, и я чуть не закрыла глаза от удовольствия.

Он наклонился ближе.

Взгляд прошёлся по мне. Челюсть напряглась, из груди вырвался глухой стон.

— Где твой цвет? — спросил он строго.

Я посмотрела на своё белое платье и тихо ответила:

— Не думала, что сегодня тебя увижу.

Он что-то буркнул себе под нос:

— В следующий раз, когда увижу тебя всю в белом, заставлю взять мою фамилию, милая.

Я моргнула:

— Прости?

Он не ответил, а вместо этого повторил:

— Что ты делала под столом?

— Я же сказала! — возмутилась я. — Уронила кое-что и…

— Катерина.

Я знала, что сейчас будет.

— Молчи, — приказал он и поцеловал меня.

Громов обхватил моё лицо огромными ладонями. Одна — на щеке, другая — на затылке. Он целовал жадно, сильно.

Я ответила, встав на цыпочки, обхватив его за плечи. Я так по нему соскучилась.

Мы оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть. Я вцепилась в его предплечье, чтобы не упасть.

Он снова наклонился, заглянул в глаза.

Кашель. Громкий, нарочитый.

Мы отпрянули.

За столом сидел здоровенный мужик. Настоящий медведь. Татуировки на одной руке, густая борода, тёмно-каштановые волосы. Глаза — бирюзовые, прищуренные.

— Ой, — вырвалось у меня. — Привет!

Громов выругался тихо.

— Катерина, это мой брат Дмитрий.

Дмитрий кивнул — и всё.

Если бы не Громов, я бы, наверное, нашла его привлекательным. Но меня тянуло только к одному — к этому сатанинскому тирану с тёмными глазами.

— Как прошло в суде? — спросила я у Дмитрия.

Молчание.

— За что тебя судили? — выпалила я.

— Дмитрий играл в футбол, — ответил за него Громов. — Снёс соперника так, что тот впал в кому.

Я открыла рот, закрыла.

— Судья тоже не поверил, что такое