Последняя любовь капитана Громова - Лина Филимонова

- Не надо меня жалеть.

- Ага, ага. Бесстрашный неуязвимый кэп! А я люблю, когда меня Маруся утешает.

- Все, - говорю я. - Погнали.

И начинаю медленно выворачивать колеса в сторону вероятного падения.

- Теперь я погнал, - произносит Пашка.

- Давай.

Он медленно и осторожно открывает дверь, вылезает из кабины и - встает на подножке, перевешивая массой. А масса у него немаленькая! И я чувствую, как центр тяжести постепенно занимает нужное положение.

Зрители беснуются. Я завожу двигатель, аккуратно трогаю сцепление, газ… Все! Колеса нашли опору. Мы несемся дальше под восторженные вопли публики.

Где там Инга? Она видела?

Победа. Чистая и красивая. Мы с Пашкой в центре внимания. У него грудь колесом, у меня, видимо тоже. Нас окружили, жмут руки, фотографируют, даже пытаются брать интервью. Где-то тут моя женщина. И она видит меня на вершине триумфа. Приятно…

Но я ее не вижу.

Сегодня на гонках много старых знакомых. Кое-кто из пилотов, пара стюардесс, ещё несколько сотрудников аэропорта. Я сам их всех на это и подсадил. Увлекся гонками лет восемь назад, так воодушевленно всем рассказывал, что многие из наших ребят тоже загорелись. И кто-то до сих пор гоняет, а коллеги приходят поболеть.

Где же Инга? Я пробираюсь на то место, где оставил ее.

Но ее здесь нет.

Сейчас будет награждение. Я хочу, чтобы она увидела меня на пьедестале во всей красе. Куда она подевалась? Набираю её - не берет. Разве в этом шуме услышишь телефон?

- Ты куда? - ловит меня за рукав Пашка.

- Инга…

- Не потеряется. Пошли на награждение.

- Подожди.

Что-то мне как то неспокойно. Где Инга?

- Нас по громкой связи ищут, - сообщает Пашка минут через пятнадцать бесплодных поисков.

Похрен. Я ищу Ингу.

- Я тебя сейчас взвалю на плечо и… Да вон она!

- Где?

- У пьедестала почета. Ждет тебя. Погнали!

Вот теперь погнали.

Мы с Пашкой влетаем на пьедестал, на почетное первое место. Нам вручают кубок. А я смотрю лишь на Ингу. Она хлопает вместе со всеми, улыбается, кричит:

- Поздравляю!

Но мне все равно кажется: что-то не так. Где она была?

Я наклоняюсь и протягиваю руку. Она неуверенно вкладывает в нее свою. Я обхватываю ее ладошку поплотнее и - рывком затягиваю ее к себе. На пьедестал. Она смущенно улыбается. Я обнимаю ее и шепчу на ушко:

- Я тебя потерял.

- Йу-у-ху-у-у-у!

Пашка открывает шампанское.

- Ай! - визжит Инга.

Пена льется прямо на нас.

У Инги губы со вкусом шампанского.

Да, я целую ее на глазах у всех.

Толпа взрывается бурными аплодисментами. Кто-то даже орет: “Горько!”

Вот это, я понимаю, победа….

* * * *

Надолго мы задерживаться не стали. Пашка рвется домой, у него там Маруся, которая помассирует спинку и разрешит пить пиво с вонючими сушеными кальмарами прямо в гостиной.

- Поехали ко мне, - говорю Инге.

- Поехали, - кивает она.

Уф… Мне почему-то казалось, что она откажется под каким-нибудь предлогом. К счастью, я ошибся. Всё хорошо.

* * * *

- Это мое жилище, - демонстрирую Инге свой дом.

- А где кухня? - сразу спрашивает она.

Какая хозяйственная…

- Пойдём лучше на второй этаж. Там офигенный вид. Очень хочу тебе показать.

Но Инга упрямо идет на кухню. Да что такое?

Я за ней. Вхожу - она открывает шкафы, как будто что-то ищет.

- А где у тебя сковородка?

- Внизу, под плитой.

Меня терзают смутные сомнения…

Инга достает сковородку. Берет ее в руку поудобнее. Не как кухонную утварь. А как оружие. Ну чисто валькирия!

И я невольно пячусь назад. Походу, моей крепкой тыковке пришел капец. Но я вообще не понимаю…

- Где я накосячил?

16

Инга

А ты чего хотела? На что надеялась? Замуж собралась в свои сорок восемь? Не смеши людей. Это просто интрижка. Он наиграется и бросит. У него вон целый гарем молодых привлекательных…

Девушки куда-то убежали. Видимо, помчались поздравлять Громова с победой. На правах близких подружек.

А я замерла на месте, как столб. Стою, слушаю ворчливый голос своей внутренней бабки.

Да, мне уже поздно. Да, это не навсегда. Да, мы расстанемся и я ещё наплачусь…

Ну и пусть!

Сейчас он со мной. И я не буду портить то, что у нас есть, обидами и претензиями.

Конечно, Борис не жил монахом. Он свободный привлекательный мужчина. У него были женщины. Много женщин…

Каждая вторая стюардесса?!

Да хотя бы и так. Это не имеет ко мне отношения. Я не буду из-за этого загоняться.

Легко сказать….

Я решила просто пропустить это мимо ушей. И пошла к месту награждения. А там Борис… Затащил меня на пьедестал. Поцеловал на глазах у всех!

Те девушки, наверное, тоже это видели. И подумали что я очередная… Не такая юная, как у него бывают обычно… Плевать!

Мне плевать кто что обо мне думает. Даже моя внутренняя бабка, которая вечно сидит у моего внутреннего подъезда и осуждает меня по любому поводу.

Борис сейчас со мной. Возбужденный недавней победой, счастливый, и - влюбленный… Смотрит только на меня. Во взгляде - восхищение и немного тревоги.

Мы едем к нему домой.

- Ты чего такая? - спрашивает Борис.

- Какая?

- Как будто думаешь о чем-то неприятном. Что-то случилось?

- Всё хорошо.

Все просто прекрасно!

Но… да. Он прав. Я думаю о неприятном. Об этих девушках и многих других. Я то ли злюсь, то ли обижаюсь. И это отражается на моем лице. Я очень плохо умею притворяться.

И…. что мне делать? Молчать? Подавить эти эмоции и закопать в себе? Выплеснуть их на него?

Первое чревато, второе глупо.

Мы приезжаем к Борису. И я неожиданно вспоминаю… Да он сам дал мне инструмент! Сам сказал, что делать, когда мне что-то не нравится.

Это вроде как шутка, но… можно отвести душу.

И я беру в руку сковородку.

- Где я накосячил?

Борис, с нарочитым испугом, пятится назад.

Я замахиваюсь сковородкой.

- Да нигде…

Моя рука опускается.

- Что случилось?