Последняя любовь капитана Громова - Лина Филимонова

Борис отбирает у меня сковородку, обнимает и заглядывает в глаза.

- Да просто… Я стояла в толпе, передо мной две девушки. И они обсуждали тебя.

- Надеюсь хвалили? - ухмыляется он.

- Ага. Одна очень хвалила твое достоинство.

На лице Бориса появляется крайне растерянное выражение.

- Писец… - вырывается у него. - Прости!

- За что?

- За то, что тебе пришлось это слушать.

- Я переживу.

- Ну да, у меня были женщины до тебя…

- Каждая вторая стюардесса? - не могу удержаться. - С их слов.

- Это преувеличение.

- Ладно…

- Инга, это было давно.

- Я понимаю, правда. Но…

- Но тебе все равно неприятно.

- Да.

- Ты ревнуешь?

- Да! - чувствую, что в моем голосе звучит агрессия.

Борис вкладывает мне в руку сковородку.

- Давай.

- Что?

- Тресни по тыковке.

- А если я, и правда, тресну? - произношу с вызовом.

Ишь, нарывается он. Я, между прочим, зла и обижена!

- Я тебе это крайне рекомендую, - кивает Борис. - Тресни - и тебе полегчает.

Я замираю. Прислушиваюсь к себе.

- Мне уже полегчало, - признаюсь я.

- Что, даже бить не пришлось?

- Представляешь, достаточно было поговорить.

Я уже улыбаюсь. Борис тоже.

- Чудеса…

Он обнимает меня. Я утыкаюсь носом в его грудь. И мне так хорошо… Так невероятно легко и спокойно… Просто плакать хочется от облегчения.

- Я не буду изменять, - вдруг произносит Борис. - Я нагулялся. И это все уже давно не приносило радости. Давно надоело. И я был один…. где-то полгода.

А я была одна… Боже, я даже не могу сосчитать, сколько лет.

Он перебирает мои волосы. Я прижимаюсь щекой к его груди.

Он пахнет мужчиной. Чистым тестостероном, который будоражит мою кровь. И, одновременно, - успокаивает. Расслабляет… Как будто я под защитой. И могу во всем ему довериться.

- У тебя тоже были мужчины до меня, - произносит Борис.

- Были…

Но это было давно и неправда.

Мне даже и предъявить-то некого! Чтобы он тоже поревновал хоть чуть-чуть.

Поэтому я говорю:

- Покажешь мне дом?

17

Борис

- Это что у тебя за ботва? - спрашивает Пашка Кабан Варлама.

Мы заскочили в “Атмосферу”, старейший клуб нашего города, традиционное место встречи байкеров.

- А на что похоже? - отзывается Варлам по кличке Волчара.

Пожалуй, до сих пор, несмотря на солидный возраст, самый авторитетный байкер и вообще очень уважаемый чувак.

- На морковь.

- Сечешь в овощах, - отвечает Варлам.

Берет очередную морковную палочку, макает в соус и отправляет в рот.

- Сырая? - не унимается Пашка.

Варлам кивает.

- Ты на диете, что ли? В зожники подался?

- Это называется Пэ Пэ, - со знанием дела произносит Константин по кличке Кошак.

- В смысле: Полезное Питание? - уточняет кто-то.

- В смысле: Потеряли Пацана.

- Или Полный Писец.

Парни упражняются в расшифровке аббревиатуры.

А Варлам спокойно отвечает:

- Да, я на диете, подался в зожники и у меня Пэ Пэ. Ещё вопросы?

И продолжает невозмутимо хрустеть морковкой.

- Вкусно? - спрашивает Михаил с предсказуемой кличкой Медведь.

- Вполне.

- А что за соус?

- Кунжутный.

- Ясно.

Общий разговор идет дальше, парни пьют пиво, многие - безалкогольное, потому что за рулем. Едят острые крылышки, картошку фри, сырные палочки и разных там жареных креветок.

Пашка самозабвенно стучит о стол сушеной воблой, а потом зверски рвет и смачно жует ее, запивая пивом. За рулем я, так что он кайфует по полной.

Варламу приносят салат.

Пашка вгрызается в острое куриное крылышко. И сочувственно смотрит на своего старого друга.

- Тебя что, Яна на диету посадила? Меня Маруся тоже пыталась. Говорит, я много жру жирного, жареного и соленого. Ну, жру. Не ботву же жрать в самом деле…

- К ботве привыкаешь, - философски изрекает Варлам.

И жует листья салата.

- Хищник должен жрать мясо!

- Ага. Отварное. Чтобы холестерин на сосудах не откладывался и тебя инсульт не херакнул.

- Да Маруся сама меня будет стебать, если я на ботву перейду.

- Маруся - мудрая женщина. А ты раздолбай.

- Маруся - моя звезда форева!

Пашка уже прибуханный. А в таком состоянии его обычно тянет на романтик. Сейчас начнет звонить своей жене и признаваться в любви. В лучшем случае. В худшем может купить целиком какой-нибудь цветочный ларек и притаранить домой.

- Лучшее, что ты можешь сделать для своей звезды, это следить за своим здоровьем, - изрекает Варлам.

- Чего? - не понимает Пашка.

- Я вот пару месяцев назад лежал в больнице…

- Ну выписался же. И снова огурцом! - перебивает его Пашка. - Ты ещё ого-го мужик! Все мы ого-го коняки.

Пашка чуть ли не бьет себя пяткой в грудь.

А Варлам смотрит на него своим фирменным взглядом, от которого даже матерые уголовники начинают заикаться и делать реверансы.

Пашка затыкается. А Волчара продолжает.

- Лежал я в больнице, слушал врачей, которые прогнозировали всякое. И думал: не хочу, чтобы моя Зайка возилась с инвалидом. Чтобы слюни мне вытирала после инсульта.

- Кто ж хочет…

- А ведь так обычно и бывает. Мы раньше ломаемся. Женщины выносливее, да и привычки у них здоровее. Ясное дело, когда-то придет последний рубеж. Но в наших силах дожить до этого момента бодрыми и не обременять любимых своими болячками.

Варлам замолкает. За столом повисает тишина. Не напряженная, а такая, философская. Для размышлений.

И в этой тишине слышно, как Пашка отодвигает от себя тарелку с острыми жареными крылышками. И машет официанту.

- Эй, гарсон. Мне тоже ботвы принеси. Вон той. С кунжутным соусом.

- И мне, - присоединяется Медведь.

- Всем - ботвы! - по-гусарски машет рукой Костя Кот.

Пацаны ржут. Жуют морковь и салат. Стебут друг друга.

Надолго их, конечно, не хватит. Это Варлам у нас кремень. Решил перейти на Пэ Пэ - и перешел. Сразу, без срывов и откатов. Говорит, к ботве привыкаешь…

Ради полноценной здоровой жизни ко многому можно привыкнуть.

*