Опасные игры - Джей Ти Джессинжер

В его голосе звучит определенная осведомленность, которая заставляет меня открыть глаза и посмотреть на него.

— Ядерная боеголовка?

Киллиан кивает.

— Димитрию нужно дождаться, пока пыль осядет после того, как вы оставили в квартире кучу его убитых солдат, прежде чем предпринимать какие-либо действия для завершения передачи боеголовки. Когда полиция выяснит, что эти люди работали на него, ему придется несладко.

Если Дока и удивляет такой поворот разговора, он этого не показывает. Он просто продолжает колоть меня иглой в бок и весело шить, как будто работает с красивым куском ткани, а не с куском мяса.

— Ни у кого из них не будет при себе документов. По ним на него не выйти.

Киллиан усмехается.

— Нет, паспорта они с собой таскать не будут, но, скорее всего, у большинства, если не у всех, есть история арестов в той или иной стране. Как только с их трупов снимут отпечатки пальцев, не потребуется много усилий, чтобы выйти на их известных сообщников.

Его улыбка едва заметна и раздражающе самоуверенна.

— А если властям потребуется небольшой толчок в правильном направлении, я буду рад помочь.

Он произносит эту последнюю фразу так, словно он всевидящий и всезнающий Мистер Супершпион к вашим услугам, большое спасибо. Его высокомерие меня реально раздражает.

— Насчет этого. Я давно хотел тебя спросить.

Киллиан склоняет голову набок.

— Кто ты, блядь, такой?

Он машет рукой в воздухе, словно отгоняя муху.

— Ты уже спрашивал.

— Да, спрашивал, и ты нагородил мне всякой скромной чуши о том, что ты «никто из тех, кто имеет значение».

— Чуши? Значит, ты считаешь меня важным? Я польщен.

— Клянусь Богом, я никогда не встречал никого более раздражающего, чем ты.

— Нужно ли мне напоминать тебе, Назир, что я недавно спас тебе жизнь? Ты мог бы проявить чуточку больше благодарности.

Я недоверчиво смеюсь.

— Ты приписываешь себе спасение моей жизни?

Док фыркает.

— Вот именно. Это я здесь творю чудеса, а не он.

Я игнорирую его, слишком занятый тем, что сверлю взглядом Киллиана.

— Немцы появились раньше тебя! Они бы отвезли меня в больницу!

— Но не они отвезли тебя в больницу, не так ли? — мягко замечает Киллиан. — Это сделал я. — Он снова взмахивает рукой, указывая на то, что нас окружает. — Или во что-то похожее на больницу.

— Я бы отлично справился и без тебя!

— Без меня тебя бы посадили за убийство. Я тебе нужен, приятель, хочешь ты того или нет.

— Что я тебе говорил о том, чтобы ты меня так не называл? — рявкаю я.

Док снова прерывается, чтобы в отчаянии посмотреть на нас.

— Вам, двум голубкам, нужна минутка наедине, чтобы поворковать, или я могу продолжить свою работу?

Желание сломать Киллиану нос сменяется внезапным воспоминанием о том, как Димитрий велел мне не идти за ним, иначе Эва поплатится.

— Что это за взгляд? — спрашивает Киллиан с тревогой в голосе. — Ты умираешь?

Мой мозг начинает лихорадочно работать, и я медленно произношу: — Нет… но должен бы.

Он смотрит в потолок.

— И ты еще обвиняешь меня в том, что я трансцендентный.

— Перед тем как Димитрий ушел с Эвой, он пригрозил, что если я последую за ними, он вернет ее мне по кускам.

В мою задумчивую паузу Киллиан вставляет: — Я уверен, в этом есть смысл. Не стесняйся озвучить его еще в этом столетии.

— Если он думает, что я мертв…

Уловив мою мысль, он выпрямляется.

— Он не будет ожидать, что ты пойдешь за ним.

— В точку.

Киллиан на мгновение задумывается, затем кивает.

— Гениально.

— От вас, девчонки, у меня уже шея болит, — бормочет Док.

Игнорировать его становится намного проще.

— И еще… тебе, наверное, тоже стоит дать себя арестовать, чтобы он думал, что ты тоже выбыл из игры.

— Арестовать? — с ужасом повторяет Киллиан.

— Если только ты не хочешь быть мертвым.

Он кривит нос, будто учуял неприятный запах.

— Да уж, это предпочтительнее. Я могу умереть с нетронутой честью, но арест… — Киллиан вздрагивает. — Это для дилетантов. Мне нужно поддерживать репутацию.

— Не дай Бог твое гигантское эго пострадает.

Он смеется над моим тоном, который так и пышет сарказмом.

— Гигантское эго? Прошу прощения, но кто бы говорил…

— Серьезно, от вас, двух сплетниц, у меня болит голова. — Док тыкает в меня иголкой с излишней безжалостностью.

— Ай!

— Кроме того, — продолжает Киллиан разумным тоном, — Димитрий не знает, кто я.

— Как это он не знает, кто ты?

— Ты думал, я позвонил ему и назвал свое настоящее имя и домашний адрес, пока вел переговоры об обмене твоей девушки на ядерную боеголовку? Что я за шпион, по-твоему?

— Это риторический вопрос? Потому что если нет, то у меня есть несколько ответов.

— И все язвительные, несомненно.

— Зато точные. Ладно, дальше. У одного из немцев, судя по всему, есть связи в верхах, потому что он вышел встречать полицию еще до твоего появления. Я посмотрю, смогу ли заставить его убедить копов слить историю о гибели американца в той перестрелке. Димитрий, возможно, уже думает, что я мертв, учитывая, что, когда он уходил, я лежал на полу весь в крови, но упоминание в газетах закрепит этот факт. Это не так уж много, но может заставить его немного ослабить бдительность.

Киллиан кивает.

— Тем временем я посмотрю, смогу ли добыть какую-нибудь информацию о том, как Димитрий вас вычислил. Кто-то где-то скомпрометирован, и я хочу знать, кто именно.

— Это точно не с моей стороны, могу сказать чертовски уверенно.

Он мгновение смотрит на меня непроницаемым взглядом.

— Никогда нельзя знать наверняка, приятель. Некоторые люди очень ловко стравливают две стороны друг с другом, при этом ни одна из сторон даже не догадывается, что происходит.

Я подозрительно прищуриваюсь, но он отворачивается, доставая из кармана мобильный телефон. Потом отходит на другую сторону склада и звонит кому-то. Киллиан говорит тихо, чтобы я не мог услышать, о чем речь, что, конечно, делает меня еще более подозрительным.

Затем мой взгляд падает на ряд компьютеров.

— Эй, Киллиан? — окликаю я.

Он мельком смотрит на меня.

— Что значит, если мигающий зеленый индикатор GPS на