Вынужденно женаты. Только ради детей - Юлия Пылаева

Но оказывается, я себя таким образом утешал, пока в сердце моей жены ненависть заменяла некогда сильную любовь.

Я сразу должен был догадаться, что Катя не из тех, кто будет ругаться ради собственной выгоды. Она у меня за правду и за справедливость. Потому что всегда такой была, сколько я её помню.

— Хорошо, — отхожу от неё на пару шагов и жадно наблюдаю за тем, как она реагирует. Её напряжённые плечи расслабляются, черты лица становятся родными и мягкими. Твою ж мать… — Я тебя услышал. Спать буду на диване.

— Слава богу, до тебя наконец дошло, Рузанов, — она всё так же говорит с укором, но в её голосе слышно облегчение.

— Мы ещё вернёмся к этой теме, — говорю прямо.

Направленный на меня взгляд жены заостряется, становится соколиным.

— Выйди, — говорит она и ложится в кровать, закрывая своё лицо от меня книгой, которую читала до этого.

— Спокойной ночи.

Разворачиваюсь к выходу и в дверях останавливаюсь, чтобы сказать Кате:

— Я тебя люблю.

Она меня ожидаемо игнорирует, но это и не важно. Я не маленький, чтобы на такое обижаться. Кате нужно пространство и время, чтобы остыть. И я ей его даю.

Посыпать голову пеплом я не буду. Что надо, я жене уже сказал, причём сказал правду. А биться головой об пол у неё в ногах и умолять простить… во-первых, она знает, что я не такой человек, а во-вторых, я не отношу себя к мужикам, которые готовы любой ценой, соплями, слезами и уговорами держать женщину рядом.

Нет.

Я не хочу, чтобы Кате было за меня стыдно.

Наоборот, я хочу, чтобы она пережила свою обиду и дальше шла по жизни, держа меня за руку, чтобы видела во мне любимого мужчину, а не размазню.

Осталось найти способ вернуть её доверие.

А зная Катю, это будет нелегко…

Глава 18.

— Не надо со мной нянчиться, как с маленьким ребёнком! — зло бросаю мужу, разворачиваясь к нему лицом. В моих глазах горит ненависть, и я надеюсь, что он ее видит. — К врачу я схожу сама! — произношу решительно. — Тебе там делать нечего, так что свободен, Рузанов!

С этими словами я разворачиваюсь и иду в женскую консультацию. Одна. Хотя ни одного приема до этого Вадим не пропускал...

Я наивно ожидала, что он останется дома вместе с Любой, которая, слава богу, быстро выздоровела. Но нет. Рузанов помнил про мой приём и позвал няню, чтобы та осталась с дочерью, а он смог отвезти меня к врачу.

Я не хотела его компании.

И, возможно, не позволила бы ему помочь, но самочувствие подкачало.

Сегодня, как и каждый день в последнее время, со мной что-то не так. Слабость и неизменные тяжелые мысли, которые не оставляют ни на секунду.

Я понимала, что сама не смогу сесть за руль, и только поэтому позволила ему себя подвезти.

Но Вадиму этого было мало — он ринулся следом за мной, как примерный муж, который привёз жену в женскую консультацию.

— Как это нечего? — с ноткой железа в голосе интересуется Розанов, находясь на расстоянии пары шагов. — Я отец.

— Биологический, — следуя по коридору, заворачиваю за угол.

— У тебя получается бить меня словами, Катя, — сказал и усмехается, но не потому, что ему смешно.

Я попала в его больное место, как бы сильно он ни бравировал. Детей он любит безусловно.

— Даже не начинала, Вадим, не поверишь.

— Ничего, Катюша, у меня толстая кожа. А уж от тебя я вытерплю всё...

Последнюю фразу он произносит тоном, которым даёт мне понять, что не удастся, как бы сильно я ни пыталась его от себя оттолкнуть.

Хочется развернуться и сказать ему пару ласковых, но в то же время я не просто так плохо себя чувствую последние несколько дней. Сказывается стресс и та грязь, в которую меня втянул Розанов.

Мне нужно успокоиться, прийти в себя, стать той самой Катей, которой я была до того, как услышала ночной звонок мужа любовнице.

Останавливаюсь у двери в нужный кабинет, но не спешу входить. Сжимаю в руках обменную карту так сильно, что бумага скрипит.

— Ты чего? — Рузанов останавливается рядом со мной и, сощурив веки, всматривается в моё лицо, словно пытается угадать, что не так, ещё до моего ответа.

— У меня к тебе тот же вопрос.

Хрустнув зубами, муж отвечает:

— Я собираюсь пойти с тобой. Как всегда.

— Я тебе ещё в машине сказала, что нет. Этого не будет.

— Почему? Я же хочу тебя поддержать, и, что немаловажно, хочу знать, как там наш ребёнок…

— Хватит! — перебиваю его. — Ты опоздал. Об этих вещах нужно было думать раньше, когда мне они были нужны. И твоя забота, интерес к малышу, — на этом моменте ладонь сама ложится на живот, и Вадим жадно следит за этим жестом, — если ты пойдёшь со мной в кабинет, это я прошу врача тебя оттуда выгнать. Потому что, как только мне измерят давление, можешь не сомневаться, оно будет ненормальным именно из-за твоего присутствия рядом.

— Кать... — он хочет поспорить, но в последний момент не решается. — Тебе правда плохо, когда я рядом? Я имею в виду физически. Это действительно так?

— Рузанов, — ловлю себя на том, что делаю к нему маленький шаг, и вскидываю подбородок, — меня поражает, что для тебя это открытие. Ты что, думал, я всё это время притворялась?

— Почему сразу притворялась? Я думал, ты злилась.

— Злилась… — качаю головой. — Я бы очень хотела, Вадим, чтобы твоя выходка была для меня поводом позлиться и остыть. Правда хотела. Но я не такой человек. И ты прекрасно об этом знаешь, ведь ты мой, — я грустно усмехаюсь, — мой муж. Которому я доверяла и с которым делилась чувствами. Ты же знаешь, что я всё принимаю близко к сердцу?

— Знаю, — нехотя отвечает он, потому что знает, к чему я веду.

— Ну вот. Знал, и всё равно сделал то, что сделал. А потом наивно полагал, что я позлюсь и отойду. Этого не будет, Вадим, — смыкаю веки. — Я бы очень хотела сделать твою жизнь невыносимой чисто из мести, но, к сожалению, я