Измена. И глупо, и поздно - Дора Шабанн

Вот такая внезапно обиженная и несчастная я и отправилась спать.

Да, видимо, и Артём шепнул что-то Говорову, да ещё и Улька, вероятно, «вкрутила» во вторник, ибо после того, как он их проводил, муж подробно отчитался:

— Куда они хотели, мы съездили. Все, что надо было — купили. В аэропорт прибыли к сроку, багаж сдали нормально. И только после того, как они прошли через паспортный контроль, я уехал.

— Хорошо, Коль, спасибо тебе большое! — поблагодарила, пусть и на бегу.

На работе у нас случился очередной виток родственного трындеца от шефа, поэтому беседовать с Говоровым совершенно не было времени.

Но он что-то там себе такое уловил, потому как неожиданно вечером приехал за мной на работу. И даже отвёз поужинать в маленький ресторанчик около дома, где, добравшись до чая, уточнил:

— Сейчас тут каникулы начнутся, а Тася просилась к бабушкам на недельку. Как ты смотришь на это?

Я смотрела на это удивленно и широко раскрытыми глазами.

— А что, бабушки сменили там гнев на милость? — вырвалось непроизвольно.

Коля усмехнулся:

— Визит питерских родственников оказался чрезвычайно будоражащим для нашего местного болотца.

Переглянулись с пониманием. И, возвращаясь пешком из ресторана домой в мягких и тёмных майских сумерках под руку с надёжным, тёплым и дорогим мужем, я подумала:

— Хорошо, что Улька приезжала. Вон сколько всего мы заметили и узнали.

Да, в Иссык Тася действительно уехала после того, как прозвенел последний звонок, и целую неделю мы с Говоровым провели вдвоём.

Он не задерживался на работе, приезжал за мной в офис, мы даже пару раз прогулялись по терренкуру, устроенному вдоль Весновки — небольшой бурной горной речки, протекавшей неподалёку от нашего дома.

А потом со своего моря вернулись Малиновские, и неожиданно Говоров заявил:

— Собираемся. Пора и нам на отдых.

И таки увёз нас с Тасей в отличный новый пятизвёздочный отель на целых две недели.

А родственники, к моему невероятному удивлению, со своими делами и заботами справились без нас.

Все время на отдыхе дочь в разговорах возвращалась к идее поехать учиться в Питер.

— Там же холодно и мокро, — об этом Коля напоминал ей непрестанно.

Но его младшая наследница крутила носом, хмыкала и гордо парировала:

— Там красиво. Много интересного. Я смогу учиться кино.

В целом, идею не оставляла.

По возвращении, буквально к концу лета, стало очевидно: увольняться мне придётся.

Проблемы с родственниками шефа у меня происходили на каждом шагу, нормально работать я не могла совершенно, очень сильно нервничала, ситуация была безвыходной, а начальник разводил руками:

— Ну а что я сделаю? Это же родственники, ты же понимаешь⁈

Утешало и спасало меня только одно: ещё в отпуске на море я так вдохновилась местным колоритом, что придумала маленькую беседку. Нарисовала её и от нечего делать, ради эксперимента, отправила Эльдару.

К моменту нашего возвращения он её продал.

Невероятно.

С тех пор я сделала уже три кухни, две детских и одну парадную залу.

Всё это приносило пусть не бешеные деньги, но, уволившись, без гроша в кармане и собственных средств я не останусь совершенно точно.

Посмотрев, как я работаю на старом Алинкином ноуте, Говоров тяжело вздохнул и купил мне разом и планшет, и новый ноутбук.

— Может, тебе еще моноблок? Ну, там и экран получше, памяти побольше?

Но меня обновки полностью устроили, так что я попросила мелочь:

— Мне лицензионный графический пакет купи, и будет огонь просто.

Муж вздохнул и купил.

Так у меня образовался дома маленький творческий уголок на застекленной лоджии, где я с огромным удовольствием придумывала, рисовала, считала и воплощала свои идеи, которые Эльдар очень успешно, на мой взгляд, продавал.

А потом наступила осень и принесла с собой много разных событий.

Во-первых, несколько наших близких друзей уехали на ПМЖ в Израиль и в Германию, а одно неуемное семейство авантюристов — аж в Аргентину.

Во-вторых, Малиновские-младшие объявили, что весной подарят нам второго внука, и в связи с этим Алина почти прописалась в больнице на сохранении, а Давид, естественно, у нас. Творить стало сложнее.

А в-третьих, случилось то, что оказалось самым ужасным: холодным снежным ноябрьским днём не стало бабы Поли.

И почему-то все беды, горести, потери и неприятности последнего времени резко вышли на первый план и оказались для меня как на ладони.

Они окружали, давили, угнетали.

Окрашивали жизнь в беспросветно чёрный цвет.

Горечи, боли и траура.

Безысходности и тоски.

И вдруг в один из тяжелых, холодных, грустных понедельников мне вспомнилась Улька и её отважная мать, которая заставила все семейство переехать. А в голове неожиданно появилась страшная идея:

— Если здесь у нас всё так плохо, значит, надо сменить место! И станет лучше!

Кто мне скажет, почему я решила, что эмигрировать надо в Германию?

Глава 13

Белая эмиграция

'Чтобы познать то, чего вы не знаете,

Вам нужно идти по дороге невежества,

Чтобы достичь того, чего у вас нет,

Вам нужно идти по пути отречения.

Чтобы стать не тем, кем вы были,

Вам нужно идти по пути, на котором вас нет.

И в вашем неведенье — ваше знание,

И в вашем могуществе — ваша немощь,

И в ваше доме вас нет никогда…'

Т. С. Элиот «Четыре квартета» «Ист Коукер»

Естественно, идея моя вызвала… скандал.

Матушка голосила, не переставая:

— С ума сошла! Мы же с ними воевали! Твой дед Васё́ка погиб на фронте в сорок четвертом!.. Как ты можешь?

Сережа не отставал, но его идеи были из другой оперы:

— Да куда ты лезешь? Что за бред? Ну, Галя, и что ты там собираешься делать? Улицы мести? Кому ты там нужна?

Я же, проконсультировавшись с подругами, живущими в Германии, побеседовав с недавно уехавшими педиатром и ортопедом из нашей детской клиники, создала список с порядком действий, а также составила перечень необходимых документов и процедур.

Ну и уведомила родню, что процесс пошел.

— Прокляну! Слышишь меня? Навечно! — вбросила последний аргумент Наталья Павеловна и отключилась.

Мило, конечно, но я не была удивлена.

Дома у нас же наступило тревожное время.

Малиновские-младшие пока не отсвечивали и с комментариями не лезли, ибо были заняты грядущим прибавлением в семействе, а Тася находилась в том чудесном возрасте, когда любой движ казался классным, особенно вызывало восторг все таинственное и загадочное.

Говоров