Сегодня ты моя - Виктория Рогозина
Она не любила его. Просто не верила в любовь. Но уважала. Ей казалось — он из тех мужчин, с кем можно спокойно прожить жизнь, не боясь предательства. Союз без лишних бурь, без истерик. Без страсти — зато с доверием и опорой. Она согласилась выйти за него, потому что он казался тем, кому можно довериться. И теперь…
Ольга резко выдохнула и отбросила смартфон на стол. Экран погас.
— Хорошо, — прошептала она, будто кому-то отвечая. — Просто отлично.
Что дальше?
Она не знала. Мысли путались. Сойти на берег в ближайшем порту? Вернуться домой? Но смысла в этом было всё меньше. Дом — уже не дом. Степан — не тот, за кого она его принимала. А вокруг… слишком пристальный контроль. Каждый шаг, каждый взгляд, каждая дверь под наблюдением.
Ольга провела ладонью по лицу и опустила руки. Вновь открыла глаза. В комнате было тихо. Слишком тихо.
Она сидела неподвижно, но внутри уже зреющие мысли шевелились, как ветер перед бурей. Сбежать все ещё можно. Просто нужно время.
В дверь негромко постучали. Звук прозвучал в тишине особенно отчетливо, почти раздражающе. Ольга повернула голову, но не сразу ответила. Лишь спустя пару секунд, собравшись, тихо произнесла:
— Войдите.
Дверь плавно открылась. На пороге появился Тимур Андреевич — высокий, собранный, словно вырезанный из тени. Черный строгий костюм сидел безупречно, ни одной складки, ни одной лишней детали. В руке — стаканчик кофе, от которого уже не поднимался тонкий пар. Он сделал пару шагов внутрь, позволив себе лишь намек на улыбку.
— Как самочувствие? — спросил он, голосом спокойным, чуть насмешливым.
— В порядке, — устало ответила Ольга, не меняя позы. Она даже не попыталась сделать вид, что бодра.
Тимур медленно прошёлся по комнате — широкий просторный зал с панорамными окнами, боковым освещением, тяжелыми шторами. Он двигался, как человек, который привык находиться в подобной роскоши. Остановился возле окна, кивнул, будто сам себе, и сказал:
— Знаете… меня искренне восхищает ваше самообладание.
Он повернул голову, задержал взгляд на ней.
— Откуда у вас это? — прозвучало почти мягко, но в глубине слышался холодный интерес, как у человека, изучающего редкий экспонат.
Ольга медленно приподняла бровь.
— А к чему опять расспросы? — иронично спросила, опираясь локтем на подлокотник кресла.
Тимур чуть улыбнулся, словно ожидал этого.
— Ладно, не буду давить. На самом деле я пришёл не за ответами. — Он сделал ещё пару шагов. — Я подумал… почему бы нам не провести время вместе? Например, поужинать в ресторане. Здесь, наверху, отличный зал, кухня — выше всяких похвал. Ну вам ли не знать.
Ольга прищурилась, выпрямилась чуть больше.
— Как вам удаётся вот так… вмешиваться в чужую жизнь? — медленно произнесла она. — Меня сегодня утром только приняли на работу. А к вечеру… уже уволили. По вашему приказу, полагаю?
Тимур остановился, обернувшись к ней через плечо. В его глазах промелькнуло что-то похожее на насмешку.
— Возможно… потому что я — владелец, — сказал он почти лениво.
Ольга тихо, хрипло рассмеялась. Смех был коротким, без радости.
— Я должна была догадаться, — произнесла она и, резко посерьёзнев, добавила холодным тоном: — Так чего вы хотите? Ждёте благодарности?
Он едва заметно усмехнулся, наклонив голову.
— Благодарность — слишком скучно, — ответил он, не отводя взгляда.
И между ними повисла пауза — натянутая, как струна.
Глава 17
Ольга неспешно поднялась с кресла — плавно, без резких движений, будто давая себе время окончательно все взвесить. Подошла ближе, остановившись всего в нескольких шагах от него. Ее подбородок был чуть приподнят, плечи расправлены, голос прозвучал низко, твёрдо и спокойно:
— Я вас не боюсь.
— Я и не пытался вас напугать, — мягко, почти весело ответил Тимур, уголки губ тронула лёгкая улыбка.
Он смотрел на нее внимательно, не отводя взгляда. Вчерашняя уставшая девушка с потухшими глазами будто исчезла. Сейчас в ее светло-карих глазах бушевало что-то горячее, опасное — сдержанная ярость, гордость, огонь. И в этом огне, в этой внутренней силе, она была удивительно красива. Настолько, что он невольно задержал дыхание.
Его взгляд, как бы между делом, скользнул в сторону — туда, где аккуратно на кресле лежала новая одежда, купленная специально для нее. Черно-белая рубашка, брюки, тонкий свитер, несколько платьев — простое, но качественное.
— Всё ещё не хотите переодеться? — негромко спросил Тимур. — Это ни к чему вас не обязывает. Просто… вам будет удобнее. И теплее.
Ольга не посмотрела на одежду. Ее взгляд впился в него, спокойный внешне, но внутри — настороженный.
— А что меня обязывает? — тихо, но отчетливо спросила она. — И к чему именно?
Вопрос завис в воздухе. Не резкий, не агрессивный — но слишком точный. Слишком честный. И, возможно, именно поэтому — опасный.
Тимур тихо рассмеялся — не зло, не громко, но с оттенком искреннего удивления и какого-то тёплого интереса.
— Вы слишком перешли в оборону, — спокойно сказал он. — Но я понимаю. Последние полгода вам дались нелегко.
Он неторопливо опустился в кресло, закинул ногу на ногу, устроился так, будто был у себя дома — расслабленно, уверенно. Поднял взгляд на нее снизу вверх — чуть лениво, но внимательно.
— Всё, что я хочу, — продолжил он, — провести с вами немного времени. И надеюсь, что вы проявите ко мне… хотя бы толику благосклонности. Сопровождайте меня на обед. И на ужин.
— Только сопровождать? — резко спросила Ольга. — Спать я с вами не буду.
Он не сдержал смех — короткий, искренний.
— Ох… — усмехнулся Тимур. — Сколько женщин мечтало оказаться в моей постели — и вот такая дерзость. Нет, Ольга. Я не планировал вам такое предлагать. Но ваш ход мыслей мне нравится.
Он чуть склонился вперед, глаза блеснули.
— Значит, допускаете, что я вам… хотя бы немного привлекательный? — сказал он с нарочитой легкостью.
Ольга медленно выдохнула, не отвечая на провокацию прямо, и тихо уточнила:
— Потом вы меня отпустите? Как только мы войдём в порт?
Тимур наклонил голову на бок, словно взвешивая ответ.
— Как только вернёмся, — произнёс он спокойно, — я позволю вам уйти. Но… — на его губах промелькнула почти невидимая улыбка, — не обещаю исчезнуть из вашей жизни.
Тишина между ними словно загустела — насыщенная, напряжённая, электрическая.
Ольга молчала. Ей потребовалась почти целая минута — долгая, вязкая, наполненная тяжелыми мыслями и внутренними
