Два босса для Снегурочки - Tommy Glub

Я вздрагиваю и оборачиваюсь: Адам стоит рядом, скрестив руки на груди, и на его губах играет насмешливая полуулыбка.

— Вкус у кого-то хороший, — продолжает он, переводя взгляд с букета на меня. — Тебе не кажется?

Я сжимаю записку в руке:

— Да…

Он хмыкает и чуть склоняет голову.

— Это тебе? Кто же этот тайный ухажёр?

— Не знаю.

Вариантов не так уж и много. Ты. Или Алан.

В его глазах скользит странный огонёк. Мне хочется огрызнуться, но на языке не находится достойных слов. Я разворачиваюсь, стараясь выглядеть спокойной, и аккуратно перетаскиваю цветы к своему рабочему месту.

Всю первую половину дня я чувствую себя под прицелом. Коллеги гадают, кто именно мог прислать такие роскошные цветы. Есть гипотезы про Адама или Алана, есть — про таинственного жениха. Кто-то тихо шепчется, что, может, это вообще от какого-то клиента. Но я-то знаю, от кого они пришли.

Пару раз за утро я выхожу из приёмной и вижу, как Адам смотрит на меня, изучая. В его взгляде — вызов, любопытство и неприкрытое раздражение. Будто спрашивает: «Ты действительно считаешь, что всё решится вот так? Что теперь выберешь Алана?»

Но самое пугающее, что у меня внутри проскальзывает тревожное удовлетворение: Адам ревнует. Да, это нехорошо, но от мысли, что кто-то меня желает так сильно, внутри разливается сладкое торжество. Пусть это будет моя маленькая победа. Вчера он не попрощался, сбежал. А сейчас выглядит так, словно застал меня с любовником! А он мне даже не муж.

Алан появляется ближе к обеду, в его манере держаться ровно, есть ощущается сдержанность. Но мне удаётся уловить лёгкую улыбку, когда он проходит мимо моего стола. Его взгляд выскальзывает на букет, затем на меня.

— Хорошие цветы, — негромко замечает он и, не дожидаясь моего ответа, скрывается в своём кабинете.

Господи… Кто же из них? Кто?!

Кажется, я задыхаюсь от невероятной смеси эмоций. Это всё слишком: слишком красиво, слишком опасно, слишком беспечно. Но внутри меня, наперекор всем страхам, теплится нежная радость.

И всё же я знаю, что за этим спокойствием обязательно последует буря. Адам, похоже, уже готовит почву для очередного удара. А Алан не тот мужчина, который будет отступать от своих намерений.

Все мои планы на спокойную работу рушатся, когда в приёмную заглядывает Адам:

— Таисия, зайдите, когда освободитесь. Это срочно.

Сердце гулко бьётся в груди, пальцы дрожат, едва я кладу конверт в стол. Странная насмешка Адама и приглушённая уверенность Алана сплетаются в голове, создавая единый клубок сомнений и неотвратимого желания.

Я делаю глубокий вдох и поднимаюсь, чтобы войти в кабинет.

19 глава

Я стою у входа в ресторан, словно у кромки пропасти. Пальцы дрожат на клатче, в горле пересохло. Несколько секунд мне кажется, что я не смогу войти внутрь — так страшно встречаться с их пронзительными взглядами. Но отступать некуда. Адам и Алан ждут меня внутри.

И о чём я только думала, когда согласилась?

О… О том, что я, например, больше не могу отрицать своих чувств. Когда они оба предложили мне пообедать вместе, я сперва отказалась. Адам… Он надавил самым нечестным образом. Обошёл меня так, чтобы я видела только Алана и прошептал мне в ухо:

— Это самый идеальный вариант поговорить без лишних ушей. Только мы втроём. Нам есть что обсудить, малышка.

В конце концов, я делаю глубокий вдох, поправляю волосы и отодвигаю тяжёлую дверь. Изнутри меня тут же обволакивает мягкий полумрак, смешанный с запахом пряных трав и кофе. В зале всего несколько столиков заняты, и легко заметить, как они сидят за столом, на возвышении у окна.

Они оба тут. Адам — в чуть расстёгнутой рубашке, с напряжённым прищуром, будто выискивает во мне слабину. Алан — более собран, сжимает руки на столешнице, его взгляд кажется спокойным, но я чувствую под этим спокойствием вибрацию нервозности.

— Ты всё же пришла, — Алан кивнул, указывая мне на диван напротив.

— Мне интересно тоже всё обсудить, я кивнула

Адам хмыкает, отводит взгляд к официанту и заказывает ужин. Вино.

— Нет, спасибо, — я мотаю головой, чувствуя колючий комок в груди. — Мне капучино.

— Что так? — хмыкнул Алан.

— Алкоголь в моём организме обычно толкает меня на бредовые поступки.

— Я бы так не сказал, — Адам усмехается. Но я пожимаю плечами. Если хотят со мной говорить, пусть говорят. А не играют в кошки-мышки.

Пока официант удаляется, над столом воцаряется давящая тишина. Мне хочется взглянуть в меню, спрятаться за ним, но понимаю — это бесполезно. Они позвали меня не для этого. А я не зря же сьела себе мозг чайной ложечкой, пока собиралась и ехала сюда.

— Раз мы тут только чтобы поговорить… Что ж, тогда начнём сразу с интересного, — тихо начинает Алан, покручивая пальцами ножку бокала. — Артём. Чей он?

Я вздрагиваю. Прямо в лоб. Неудивительно. Но я всё же не готова. Сглатываю:

— А почему вас это волнует?

— Потому что… — Адам делает короткую паузу, взгляд у него становится ещё жёстче, — слишком много совпадений. Он родился восьмимесячным, и в августе. Ровно через восемь месяцев после… Нового года на Пхукете.

Это звучит слишком прямо. Мне кажется, пол расступается под ногами, и сердце стучит так громко, что я боюсь его слышно им очень отчётливо. Я спешу взять чашку кофе, но та ещё не успела остыть — обжигаю губы, тихо шиплю.

— Он — мой сын. Этого достаточно, — произношу наконец, заставляя голос звучать ровно. — У каждого человека есть право на личное пространство.

Адам прищуривается, Алан хмурит брови. Чувствую, что я как на прицеле: два хищника, а я одна, пытаюсь защитить самое дорогое.

— Личное пространство, конечно, — соглашается Алан мягко, но в голосе скользит стальная нотка. — Но мы ведь не вчера друг друга увидели. И не позавчера. Между нами тремя… много чего было… Тай… Дай мне думать, что у нашей истории не настолько херовое прошлое и не настолько всё плохо.

Его слова заставляют меня прикусить губу. Да, мы встречались десять лет назад. Тогда всё было таким лёгким и необременительным. Тогда я не думала, что жизнь обернётся вот этим клубком последствий.

— Хорошо, — я ставлю чашку на блюдце, выдыхая, стараясь взять верх над эмоциями. — Предположим, у меня есть сын. И что вы хотите? Права отцовства? Прежде чем спрашивать, вспомните, что эти годы вы меня не видели и не искали.

Мои слова попадают в болевую точку: вижу, как Адам на мгновение сжимает кулаки, а у Алана