Два босса для Снегурочки - Tommy Glub

— Вопрос в другом, — Алан кашлянул. — Если у тебя действительно есть сын… и если он может оказаться нашим. Разве мы не имеем права знать?

Я закрываю глаза, ощущая, как в висках шумит кровь. По телу холод. Минута проходит в липком молчании, и вдруг меня прорывает:

— Да, хорошо. Он ваш. Артём сын одного из вас. Но я не понимаю, что мне нужно делать дальше.

Мои слова повисают в воздухе, словно взорвалась осветительная граната. Их лица застывают. Адам, кажется, перестаёт дышать, а у Алана даже руки падают на стол, будто он потерял контроль над своим телом.

— Что?.. — шепчет Адам первым, и голос звучит надломлено. — Всё же…

Я вскидываю голову, чувствуя, как по щекам стекают злые слёзы. Да, я не хотела раскрываться так бурно, но нервы уже на пределе.

— Да, — подтверждаю, с трудом сглатывая ком в горле. — Той ночью на Пхукете мы были втроём. Я не знаю, кто из вас его отец. Раньше мне это казалось неважным, потому что вы пропали. А теперь вы хотите вломиться в мою жизнь? Требуете правды? Вот она. Радуйтесь.

Алан утыкается взглядом в стол, Адам прикусывает костяшку пальца, точно загоняя боль внутрь. Между нами вибрирует какая-то оглушительная волна напряжения, которую не погасить словами. Я знаю, что сделала им больно. Но и сама, выпалив это, чувствую, как с меня падает тяжёлый груз, а следом накатывает страх. Что теперь?

В конце-концов, они тоже сделали мне больно. И не раз. Я имею право злиться.

Я сжимаю клатч так, что побелели костяшки, и медленно поднимаюсь.

— Всё. Теперь вы знаете. Надеюсь, удовлетворили своё любопытство, — шёпотом произношу я. Ноги ватные, но я заставляю себя идти к выходу.

— Тая… погоди! — Алан встаёт, но я уже не оборачиваюсь. Просто ухожу. Не могу больше. Я не могу так.

Разворачиваюсь и вылетаю из этого душного зала. Мимо официантов, мимо удивлённых взглядов парочки за соседним столиком. У дверей рецепции я смутно слышу, как Адам зовёт меня по имени, но мне плевать. Ноги сами несут прочь, а в груди кипит паника и освобождение вперемешку.

Уже на улице бьюсь в поисках ключей от машины, тихо всхлипывая, потому что слёзы катятся сами, а холодный воздух обжигает горло. Меня трясёт: я действительно раскололась перед ними, признала то, что скрывала столько лет. И не знаю, к чему это приведёт.

— Господи… — выдавливаю сквозь сжатые губы, открывая дверцу. Сажусь, захлопываю и вдавливаю педаль газа, как только мотор взрыкивает. Уезжаю, не смотря в зеркало, потому что боюсь увидеть, как они выбегают следом, как бросаются к машине… Наверное, не будут бежать за мной… Но кто знает…

Мне кажется, что теперь всё станет ещё хуже. Но другого выхода нет. Правда вырвалась наружу, и их жизнь уже не будет прежней. Как и моя.

Я судорожно хватаю воздух и сворачиваю на дорогу, которая уводит меня прочь от роскошного ресторана — прочь от двух шикарных мужчин. И я понятия не имею, что будет дальше.

Может… Пора им всё решить?

21 глава

Оставшаяся половина дня проходит в гнетущем напряжении. Я пытаюсь спрятаться за ворохом документов, разложенных по столу, но мысли то и дело ускользают к разговору с Аланом и к тому, как наседал Адам. С трудом удаётся не вздрагивать каждый раз, когда в коридоре раздаются шаги — вдруг это снова он или вдруг они вместе.

К вечеру, когда сотрудники начинают расходиться, я замечаю, что двери — в кабинет Алана и Адама — закрыты. Внутри становится чуть легче дышать: может, они уже уехали, и мне удастся тихо ускользнуть без очередной встречи. А цветы оставлю тут.

Выхожу к лифтам, застёгивая на ходу пальто, и вижу, как в холле снуют уставшие коллеги. Кто-то зевает, кто-то оживлённо обсуждает планы на вечер. Я стараюсь раствориться в толпе, чтобы никто не заметил мои дрожащие руки и тревожные глаза.

— Тая, подожди! — вдруг слышу оклик. Я замираю, опасаясь услышать голос одного из боссов, но поворачиваюсь и вижу секретаря одного из директоров.

— Да? — спрашиваю я, настраиваясь на очередное «срочно зайти».

— Скажи, пожалуйста, у тебя не осталось копий сегодняшних отчётов? А то мой шеф и Господин Александрович уехали, а просили их к утру подготовить, — секретарь машет планшетом, подбегая ко мне. — А я нигде их не найду, может, ты у себя…

— Конечно, — выдыхаю я, с облегчением понимая, что это всего лишь рабочая мелочь. — Сейчас вышлю на почту.

Секретарь благодарно кивает, а я чувствую, как волна облегчения накрывает. Значит, Алан действительно уехал. А что с Адамом — неизвестно, но если бы ему что-то было нужно, он бы давно нашёл меня.

Спускаюсь на парковку, успокаивая колотящееся сердце. Снег скрипит под ногами, гулкое эхо шагов отражается от бетонных стен. Мой жучок стоит в стороне, крохотный по сравнению с мощными машинами, которые здесь припаркованы. Я уже почти ухожу, когда замечаю в дальнем углу знакомую тёмную фигуру. Сердце сжимается: он похож на Адама, хотя я не уверена — свет здесь плохой.

Не дожидаясь, пока человек обернётся, я ускоряю шаг, сажусь в машину и завожу двигатель. Внутри шумит печка, и я крепко сжимаю руль, вглядываясь в боковое зеркало. Нет, кажется, мне повезло. Никому и дела нет до меня. Наверное, зря накрутила себя.

Минут через десять я уже выезжаю на заснеженную улицу, где фонари мелькают скудно, а редкие машины обгоняют меня, спеша домой или по делам. В голове стучит мысль: «Что теперь? Тест? Как?»

И главное — что я скажу Тёме? Ведь анализ не возьмёшь втайне от ребёнка, по крайней мере, сделать это незаметно будет нелегко.

Стараясь отогнать панику, я останавливаю машину у ближайшего супермаркета — нужно купить что-то к ужину. Но, стоя перед полками с макаронами и соусами, понимаю, что не могу сосредоточиться ни на одном товаре. В ушах по-прежнему звучат голоса Алана и Адама…

А как у них взять анализы?

Может, это и к лучшему, Может, пора всё прояснить. И потому отправляю им смс одинакового содержания:

«Заедь утром в клинику и оставь анализы для теста ДНК. Я предупредила персонал. Не хочу, чтобы Тёма пока что с вами пересекался.»

А ещё адрес клиники, кабинет врача, с которым договорилась перед смс, и время. Если уж и сигать в прорубь, так сразу, без раздумий.

Домой возвращаюсь затемно, меня встречает меня запах горячего чая. Тошка в фартуке озабоченно колдует