Два босса для Снегурочки - Tommy Glub

— Ты права, — неожиданно говорит Адам, удивляя меня. — Не искали. Но это не значит, что не хотели. У каждого были свои обстоятельства.

Я напрягаюсь, ловя в его словах какой-то подтекст, но Адам резко замолкает, будто не готов говорить дальше. Отворачивается к окну. Алан перехватывает инициативу:

— Послушай, мы не ставим тебе ультиматум. Просто… Он действительно мой? Или Адама?

Внутри у меня всё кричит: «Скажи им, пусть отстанут!» Но я не могу. Не потому, что боюсь их реакции — хотя и её тоже, — а потому что сын — для меня вся моя жизнь. И впускать в неё сразу двоих… слишком рискованно, если они сами не знают, чего хотят.

Я делаю вид, что продолжаю пить кофе, замечая, как растекается тёпло по горлу, чуть успокаивая нервную дрожь. Минуты тянутся томительно. Адама и Алана словно разрывает, хотят задать вопрос в лоб, но сдерживаются.

— Знаете что, — говорю наконец, — если вы действительно рассчитываете, что я всё так просто вам выдам и пущу вас… В свою жизнь… Вы ошибаетесь. Оба. И никакими цветами и подарками меня не купить. Мой сын — это моё решение и моя ответственность.

— Не уходи, — Алан поднимается тоже, хватая меня за запястье мягко, но решительно. — Давай всё обсудим, хотя бы выясним…

— Выясните что? — вырывается у меня, и голос срывается на горький смешок. — Может, вам удобнее поверить, что он «ваш»? Но никто из вас не торопился участвовать в моей судьбе всё это время.

Сердце рвётся, колени дрожат, я ловлю на себе взгляды посетителей издалека, но мне уже всё равно. Адам бросает мрачный взгляд на Алана, тот не отпускает мою руку, но ослабляет хватку:

— Десять лет назад мы были другими. Я знаю, звучит жалко, но… попробуй понять…

— Я понимаю только одно: вы оба сейчас давите на меня, — перебиваю я, в груди шумит ярость, боль. — Может, я бы и хотела вам что-то рассказать, но не в таком тоне. Пока что, до этого момента, меня только постоянно использовали. Или думаете, что случайный перепихон — это тоже ничего такого?..

Тишина повисает между нами, напряжённая, будто воздух раскалён. Чувствую, что ещё секунда — и сорвёмся все втроём. И вдруг Адам выдыхает, словно сдаётся, а Алан отнимает руку.

— Сядь, — тихо говорит он, указывая на стул. — Пожалуйста.

Я колеблюсь, смотрю в его глаза, потом перевожу взгляд на Адама. У него на лице странная смесь вины и решимости. Понимаю, что если я сейчас убегу, вопросов станет ещё больше, и их любопытство лишь разгорится. С глухим стуком снова опускаюсь на стул, сжимая ладони на коленях, чтобы спрятать дрожь.

— Хорошо. Я послушаю. Но не ждите, что всё расскажу. Пока что не вижу смысла.

— Ладно, — облегчённо вздыхает Адам, вновь обмениваясь с Аланом взглядом. — Тогда давай хотя бы попробуем объяснить некоторые… вещи.

Я чувствую, как сердце вновь нервно вздрагивает. Что они хотят мне «объяснить»? Что за тайны? И самое главное — как им удастся вытянуть из меня правду, которую я так долго скрывала?

Я с удовольствием послушаю и их. Не всё же мне прогибаться под них?

Взглянув на оставшийся недопитый кофе, понимаю: этот вечер обещает быть тяжёлым. Но я должна выдержать — ради сына, ради себя. Пусть попытаются открыть мне свои карты. А дальше… дальше я сама решу, что говорить, а что навсегда оставить при себе.

20 глава

— Ну что ж, раз ты готова выслушать… — Адам перехватывает инициативу. — Я начну.

Мы так и сидим за столом, на котором уже остыли стейки и даже упала пенка на капучино. Напряжение висит в воздухе. Эмоциональная бомба явно подспудно тикает. Официант подходил пару раз, предлагал новые блюда, но мы лишь отмахивались.

Не до еды сейчас.

— Начинай, — коротко киваю, чувствуя, как внутри зреет нехорошее предчувствие.

Адам молчит какое-то время, потом криво усмехается:

— Думаю, ты не догадывалась, что после Пхукета я всё-таки тебя искал. Вернее, пытался. Я… — он нервно стучит пальцами по столу, — влез в долги, нанимал людей, чтобы найти хоть зацепку, но безуспешно. Тогда я вообще не понимал, зачем мне это так нужно. Может, юношеская дурь, искра страсти. Но вышло так, что не смог расплатиться сразу.

Я напрягаюсь, ловя в его словах нотки боли. Оглядываюсь на Алана. Тот слушает, нахмурив брови: кажется, для него тоже часть этой истории в новинку.

— В итоге, — Адам хмуро продолжает, — пришлось занять деньги у одних ребят, потом у других… Выплатил, но с процентами. А когда понял, что вляпался в какую-то криминальную схему, уже не мог выскочить. Увидел, что на этом можно зарабатывать, и параллельно… быть «полезным». Я вылез из долгов спустя пять лет. И теперь… Кредитую тех, кто не может обратиться в банк.

— И выбиваешь с них долги, — тихо вставляет Алан.

— Приходится, — вздыхает Адам. — Не самое чистое дело. Но я застрял. Да я искал способы узнать, где ты живёшь. Надеялся, может, всплывёшь где-то, в каких-то документах… Но когда я выпутался и встал на ноги, прошло слишком много времени. К тому моменту ты могла нас забыть, а Алана заставили жениться на Сандре, чтобы не пустили по миру его родителей. И… Я решил отпустить тебя.

— Зачем? Зачем ты искал меня? — спрашиваю я натянуто. Голос немного хрипнет. Сердце сжимается от осознания: он действительно меня искал? Через всё это прошёл? — Ты ведь мог бросить. Забыл бы обо мне.

Адам поднимает глаза, и в них читается смесь горечи и досады:

— Не мог. Не знаю почему, но не мог. Упрямость, чувство собственности или что-то ещё. Да, я урод, согласен. Но я хотел…

Он не договаривает, и я ощущаю, как внутри волнами накатывают чувства. Вспоминаю себя десять лет назад, когда всё обернулось беременностью, паникой, страхом. И эти двое исчезли прямо утром, на следующий день… Выходит, Адам всё же пытался… Но всё равно не нашёл.

— Ладно, — я стараюсь говорить ровно. — И что теперь? Ты живёшь этими своими махинациями, и что дальше?

— Я хочу выкарабкаться, — признаётся он. — Если честно, уже тошно от вечных угроз, от слежки за клиентами. Но бросить всё так просто нельзя. Я пытаюсь больше заниматься фирмой Алана, как ты видишь. Я там часто сейчас…

— Но это не объясняет, почему вы оба решили вломиться сейчас в мою жизнь, — вздыхаю я. — Я понимаю, тебе