Развод. Убью мужа - Анна Королева

— Ты хотела его? — он шипит мне в ухо, одновременно другой рукой расстёгивая мои джинсы. — Хотела, чтобы этот ублюдок тебя трахнул?

— Нет... - я пытаюсь вырваться, но его тело прижимает меня к стене. Я чувствую его возбуждение через тонкую ткань брюк.

Юра хрипло смеётся, его пальцы проникают под резинку моих трусиков. — Врёшь. Я видел, как ты на него смотрела.

Он находит чувствительную точку, заставляя меня вздрогнуть.

— Твоя мокрая киска говорит сама за себя.

Я закрываю глаза, ненавидя своё тело за предательскую реакцию. Его пальцы двигаются с жестокой точностью, зная каждое моё слабое место.

— Я научу тебя, кто твой хозяин, — он прикусывает мою нижнюю губу, одновременно резко вводя два пальца внутрь.

Я вскрикиваю от неожиданной боли и... чего-то ещё.

Юра ухмыляется, чувствуя мою влажность. — Вот видишь? Ты всегда была шлюхой. Просто притворялась святой.

Его рука расстёгивает ширинку, и я зажмуриваюсь, готовясь к неизбежному. Но в этот момент раздаётся резкий стук в дверь.

— Босс! Срочно! — голос Влада звучит неестественно взволнованно.

Юра замирает, его лицо искажает гримаса ярости.

— ИДИ НАХЕР! — рычит он, не отрываясь от меня.

Но Влад не уходит.

— Босс, там срочно! Наши ребята на складе — их взяли! ФСБ!

Это как ушат ледяной воды. Юра мгновенно отстраняется, его возбуждение сменяется холодной яростью. Он поправляет брюки, бросая на меня взгляд, полный обещаний.

— Это не конец, — он шепчет, проводя пальцем по моей дрожащей губе. — Мы продолжим, когда вернусь. И ты мне всё расскажешь... про тебя и Артема. Про все твои шлюшьи фантазии о нем.

Когда дверь захлопывается за ним, я соскальзываю на пол, дрожа всем телом. Мои пальцы сами тянутся между ног — туда, где ещё пульсирует след его прикосновений. Я ненавижу себя за эту реакцию, за эту предательскую влажность.

Я зажимаю рот рукой и пытаюсь прийти в себя.

По мере того, как мысли проясняются в голове возникает вопрос:

“Один из складов Юры накрыли ФСБ? Но как? У него такие схемы, что практически не подкопаешься. Нужно всё это знать изнутри… Очень странно. Но, не могу не признать — невероятно вовремя”.

Проходит, наверное, всего несколько минут — или целая вечность. Я сижу на полу, прижав ладони к лицу, пытаясь унять дрожь. Мысли путаются, словно спутанные провода: что теперь? ФСБ, Юра, Артём… Бежать, прятаться или просто исчезнуть?

Но нет… зная Юру он меня точно найдет.

Вдруг дверь медленно приоткрывается. Я вздрагиваю, сердце снова уходит в пятки. Но это не Юра. В проёме появляется Влад. Его обычно нагловатое лицо сейчас необычно оживлено: губы чуть подрагивают, будто он с трудом сдерживает улыбку. На мгновение в его глазах вспыхивает что-то похожее на торжество — и только потом он натягивает на себя маску тревоги.

— Лада... — он на секунду мнётся, будто не знает, что сказать дальше, но в голосе его сквозит едва заметное возбуждение. — Собирайся. Быстро!

Я пытаюсь встать, ноги подкашиваются.

— Что случилось? Юра тебя послал?

Влад бросает взгляд за спину, словно боится, что кто-то подслушает. Его голос становится тише, почти шёпотом, но губы дрожат, и в уголках рта играет едва заметная тень улыбки:

— Машина, на которой он поехал… — он сглатывает, — её взорвали. Только что. Прямо на трассе.

Внутри всё сжимается в ледяной ком. Я не понимаю — радуюсь я или боюсь. Ушам не верю, во рту пересохло.

Значит… это произошло? Жнец своё дело сделал?

Почему же мне так страшно?

— Ты уверен? — спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

Влад кивает, глаза стеклянные, но в них пляшет странный огонёк. Он почти не скрывает своего облегчения, даже довольства. — Мне позвонили. Сказали, что там всё… Там никого не осталось.

Я стою, не в силах пошевелиться. Влад подходит ближе, кладёт руку мне на плечо — слишком крепко, словно торопит:

— Лада, слушай меня. Сейчас сюда нагрянут менты или ещё кто похуже. Нам нельзя тут оставаться. Ты собираешься или нет?

Я смотрю на него, и вдруг понимаю: он рад. Может, он этого даже не осознаёт, но под всей этой спешкой и тревогой у него праздник на душе. Я почти слышу, как он с трудом сдерживает себя, чтобы не улыбнуться шире.

— Нет, Влад, — говорю я тихо, — я никуда с тобой не поеду.

Он отшатывается, удивлённо моргает.

— Ты что, с ума сошла? Лада, ты понимаешь, что здесь опасно?

— Не понимаю, — я выпрямляюсь, хотя внутри всё крутит. — Я останусь. Подожду полицию. Почему я должна убегать? Я ничего не сделала.

Хотя, именно из-за меня всё это и произошло.

Влад смотрит на меня так, будто я предаю его. Но мне плевать. Я больше не хочу быть пешкой ни в чьей игре.

— Я останусь, — спокойно произношу я, но Влад хватает меня за плечо.

— Да нет. Ни хера, моя козочка. Теперь все дела Мороза переходят ко мне. А ты, — он хмыкает. — Владелица с которой я и глаз не спущу.

Глава 20 — Новый хозяин

Кожаные перчатки Влада скрипят, когда он сжимает мои запястья, прижимая их к холодной стене. Каждый его палец — словно отдельный капкан, впивающийся в мою кожу сквозь тонкую шелковую ткань блузки. Я чувствую, как его ногти — специально отращенные, заточенные — оставляют кровавые полумесяцы на внутренней стороне моих рук. Боль пронзает меня, смешиваясь с чем-то другим... чем-то постыдным и влажным внизу живота.

— Ты думала, с Юрой было горячо? Со мной будет гораздо жарче, — его голос звучит как скрежет металла по стеклу, низкий, хриплый, с легким придыханием курильщика. Он прижимает всем телом, и я ощущаю каждый рельеф его мускулов через тонкую ткань рубашки — жесткие кубики пресса, мощные бицепсы, напряженные бедра. Его запах обволакивает меня — дорогой одеколон с нотками бергамота, смешанный с потом, коньяком и чем-то кислым, как будто он только что вырвал свой обед.

Губы Влада — влажные, неестественно толстые, с едва заметным белым шрамом в левом уголке. Когда он ухмыляется, золотой клык блестит в полумраке комнаты, отражая тусклый свет ночника. Его язык — розовый, подвижный — облизывает губы, оставляя мокрый блеск.

— Влад, отпусти... — мой голос дрожит, но это только раззадоривает его. Я вижу, как его зрачки расширяются, как взгляд становится мутным от желания.

Он смеется — низко, хрипло, и его правая рука начинает методично расстегивать пуговицы на моей блузке. Каждое движение — медленное, нарочитое, словно он наслаждается процессом. Первая пуговица