Вынужденно женаты. Только ради детей - Юлия Пылаева

— Катя, — тихо журит меня он, потому что в последний момент успел поставить ногу в проем. — И тебе Добрый вечер.

— этот вечер не добрый и я тебя не приглашала, — отчеканиваю. — люба только уснула ты хочешь чтобы ее разбудил наш скандал? — вскидываю бровь и смотрю на мужа.

Он задумывается, потому что правильно истолковал мой намек на крупную ссору.

Но не делает правильного вывода и заходит в прихожую. Тут же снимая с себя куртку и разуваясь.

— это тебе, — он протягивает мне красивые пышные розы.

— я их не возьму.

— кать, — он качает головой, — это всего лишь цветы.

— да это всего лишь цветы, — Делаю паузу и прибавляю к голосу силы, — но они от тебя, Вадим, — тычу ему в грудь пальцем. — и именно поэтому я их не приму.

Он окидывает меня мрачным и в то же время загадочным взглядом, а потом сдаётся:

— хорошо. Не принимай. Можешь хоть выбросить если пожелаешь.

— зачем ты пришел? — перехожу к важному.

Потому что цветы это так попытка меня задобрить. Вопрос зачем ему это?

И снова в голове почему-то появляется мысль что на этот раз он точно нашёл себе женщину, и приехал мне в этом признаться, как делают цивилизованные люди.

Пальцы леденеют, несмотря на то что я в теплый плюшевый пижаме.

— Вадим, я с тобой разговариваю.

— О таких вещах не говорят стоя, — Уклончиво отвечает он и отведя взгляд предлагает: — Думаю тебе лучше присесть.

— на кухне, — хрипло отвечаю и разворачиваюсь на пятках.

Не успевает Рузанов опуститься на стул, я уже умираю от волнения и неопределенности. Откуда во мне эти чувства, и почему я больше не смотрю на него как еще несколько недель назад?

Раньше мне удавалось видеть в нем подлеца и предателя, а теперь…

Теперь он почему-то стал слишком сильно похож на того Вадима Рузанова, с которым у меня была любовь и счастливый брак.

— У меня было много времени для размышлений, Катя, — он откидывается на спинку стула, и длинными пальцами отстукивает на поверхности кухонного стола ритм. — И я правда пытался принять твою позицию. Встать на твое место… И чем больше я обо всем думал, чем сильнее во мне укреплялся вывод, что ничего страшного не произошло и наша семья заслуживает второго шанса.

Слова рузанова вызывают во мне огромное облегчение, ведь вопреки моим страхам он не собирается уходить с другой женщиной в закат.

Однако это облегчение тут же сменяется протестом.

— ничего страшного? А как же твоя… измена? Или попытка изменить? Что Впрочем для не имеет сильной разницы, — пожимаю плечами. — нет Вадим не обессудь я понимаю почему ты хочешь воссоединения, но для чего оно мне?

— пойдём по порядку, хотя и конечно чувствую себя попугаем потому что тысячу раз говорил тебе об этом. За время наших отношений я тебе никогда не изменял, — негромко но твердо говорит он. — И не потому что это было технически сложно, Или я урод которому не дают. Нет. Ты все что мне нужно в женщине, в партнерше, в друге, — перечисляет он. — Ты стала огромной частью моей жизни, Катя. Я не дебил чтобы вот так бездарно тебя потерять.

— ты умеешь красиво говорить рузанов, — смахиваю с рук мурашки. — но…

он предвосхищает мою реплику:

— За инцидент с Лерой я отвечаю полностью, — жестко произносит он. — Ты хорошо меня знаешь, Катя. Луше всех. Я слов на ветер не бросаю.

— Значит по-твоему я должна волшебным образом про все забыть?.. — в голосе проскакивает дрожь, которой я не стесняюсь, ведь это мои чувства.

— я не прошу тебя забывать, — Вадим наклоняется над кухонным столом. — Я прошу тебя дать мне возможность искупить вину, и доказать тебе что это было ошибкой, которая не повторится.

— Хм, — усмехаюсь и тереблю рукава пижамы. — не повторится говоришь?.. Ты хоть понимаешь, что такие вещи уничтожают доверие? — принимаю на него глаза, и вижу в нем человека который искренне пытается все исправить.

— я выстрою его заново, — живо произносит он, как будто уже об этом думал и готова на все, лишь бы мы помирились. — Кирпич за кирпичиком. Мне усердия не занимать, ты это знаешь.

Молчу.

Я не знаю, что ему ответить. Не знаю, как мне выбрать по какому сценарию пойдет мое будущее.

Сердце бьется гулко-гулко, потому что понимает, сейчас за этим столом происходит разговор не просто двух бывших.

Мы бывшие, которые любили.

— Катя? — Вадим ласково зовет меня по имени.

— Что? — вздыхаю я.

— Прости меня.

— Вадим, — качаю головой и накрываю губы ледяными пальцами. — Это не так просто как тебе хотелось бы.

— Я не говорю, что это просто, — невооруженным взглядом видно, как его ко мне тянет. Даже корпусом он как будто стремится сократить расстояние которое нас разделяет. — Но я прошу, чтобы ты мне доверилась. Если у меня не получится на этот раз тебя переубедить, то… то я уйду и не стану тебе больше надоедать. Ты будешь видеть во мне только отца своих детей.

Он ждет моего ответа.

Нервничает.

— Если у меня есть хоть один единственный шанс, — качает головой он и смотрит на меня горящими глазами, как будто ничего важнее для него не существует.

Я молча поднимаюсь на ноги, правой рукой обхватываю живот и говорю ему маленькую ложь, за которой прячется мое искреннее желание дать ему второй шанс.

— Только ради детей, Вадим. Только ради детей…

Некоторое время спустя

Ровно в срок у нас родился сын, крупный, розовощекий малыш с темными волосами.

Мы выбрали ему имя довольно рано, когда у меня еще был плоский живот, и быстро к этому имени прикипели.

Да и сыну оно подходит.

Марк Рузанов.

Звучит.

Мне сложно описать одним словом какие отношения были у меня с Вадимом до рождения нашего сына. Превалировало напряжение, потому что просто так от нанесенных любимым человеком шрамов избавиться нельзя.

Но я хотела дать ему 2 шанс.

Я хотела дать его нам. Не только ему, но себе и детям.

Хотя моя