Роман в её душе - Нина Харт

Никогда больше, никогда я не буду оставаться с ним наедине! Мне нужно уходить, убегать отсюда и как можно скорее! В шоке смотрю на мужчину, а затем на дверь, что в паре шагов от меня.

Матвей отшатывается назад и отступает. Его грудь высоко вздымается, он дышит так, словно пробежал марафон. А потом… потом он падает на колени передо мной и закрывает лицо руками.

Я же быстро подхожу к двери и хватаюсь за ручку.

— Прости меня, Марта, — последнее, что я слышу, прежде чем покинуть его кабинет.

Выбегаю в приёмную, поправляю свои растрёпанные волосы и встречаюсь взглядом с заплаканной Еленой. Девушка сидит за своим столом и, не поднимая глаз, быстро что-то печатает.

— Елена… Насчёт того, что было, не переживайте, всё останется между нами. Я вижу, вы хорошая, милая девушка, но, может… — я быстро перевожу взгляд на дверь кабинета её шефа, словно в любую секунду он может вырваться оттуда и завершить начатое — придушить меня к чёртовой матери! — Может, вам будет лучше уйти отсюда, найти другое место работы? — понижаю голос почти до шёпота.

— Вы не понимаете, Марта… Я люблю его, и да… Я знаю, что он любит вас, — девушка улыбается сквозь слёзы. — Не подумайте, у меня к вам нет претензий, я всегда восхищалась вами. Но я не смогу уйти от него, даже если он будет гнать меня, — она прикрывает руками лицо и добивает: — Вот такая я дурочка, да?

Не желая оставаться в этом здании больше ни минуты, быстро беру её руку и накрываю своей.

— Берегите себя, — последнее, что говорю этой несчастной девушке на прощание и ухожу.

Дорога домой проходит словно в тумане. Я настолько плохо себя чувствую, что едва могу удерживать руль дрожащими руками. Меня всю трясёт и колотит. Матвей словно открыл сундук со всеми моими тайными воспоминаниями, которые теперь душат и не дают нормально мыслить. Затуманивают разум. На лбу проступают капельки пота, а сердце в груди так и норовит вырваться из оков.

Лихорадочно вспоминаю те дни, когда жила у Матвея сразу же после нападения на Софи. Я тогда толком не спала, постоянно просыпаясь от кошмаров. И всё, что мне хотелось, это просто быть одной. Я не могла ни есть, ни пить. Матвей хоть и предоставлял то самое время и пространство, так необходимое мне, но иногда всё же мы разговаривали по его инициативе.

-

Послушай, Марта, — тяжело вздыхая и смотря на меня тоскливым взглядом мужчина присел у моих ног. Я же сидела на диване в его гостиной и смотрела в тёмную пустоту окна.

— Ты же не можешь отрицать того, что… что вероятнее всего это дело рук его отца, — каждое слово било выстрелом в сердце, под которым я носила

его

ребёнка. — Ну давай посмотрим правде в глаза, ведь ты и он — вы из разных миров.

Мужские руки упали на мои колени, отчего я сразу вздрогнула и попыталась отсесть подальше. Не могла сейчас воспринимать никаких прикосновений к моему телу чужим мужчиной. Мне нужны были только

его

руки, но, увы…

— Я здесь, Марта, я всегда готов помочь, только попроси, — не унимался Матвей. — Я понимаю, что моя идея покажется тебе сейчас бредовой, но мы можем помочь друг другу...

Всё, что я могу теперь — это просто кричать.

Громко. Дико. Отчаянно. Пронзительно.

Что я и делаю. Останавливаюсь на обочине дороги и, кидаясь на руль, раздираю горло до хрипоты. Истошно кричу, разрывая воздух диким воплем моих страданий. Смахиваю слёзы и снова кричу. И вот, когда уже мой голос осип до неузнаваемости, падаю без сил и закрываю глаза, уходя в забытье.

Не знаю, сколько времени проходит, но, когда я открываю глаза, за окном льёт дождь. Шквалистый ветер сдувает потоки воды так, что я практически ничего не вижу через лобовое стекло. Медленным ходом добираюсь до дома, паркую машину и быстро забегаю в подъезд.

Лифт поднимает меня на мой этаж, и я выхожу, оставляя за собой мокрые следы. Взгляд цепляется за белый конверт, аккуратно торчащий из моей двери. Чувство тревоги заставляет остановиться перед квартирой, и я в замешательстве разглядываю анонимное письмо.

Тело трясёт от того, что одежда на нём промокла насквозь. Где-то этажом ниже хлопает дверь, и я вздрагиваю. Быстро хватаю письмо, открываю дверь и забегаю домой, закрываясь на все замки.

Перевожу дыхание и всматриваюсь в надпись на послании, что у меня в руках.

Романовой Марте

—

красивым шрифтом выведено в центре. И больше ничего. Странно. Почему не в почтовый ящик?

Бумага по углам мокнет от моих пальцев, и я дрожащими руками разрываю конверт и достаю письмо. Текста не много, и я быстро впиваюсь взглядом в аккуратно выведенные буквы.

«Здравствуйте, Марта. Первое, что вы должны знать — это то, что я вам не враг. Скорее доброжелатель, жаждущий справедливости.

Второе, и, пожалуй, очень важное, не пытайтесь понять, кто я. Не ищите меня. Иначе от этого будет только хуже, прежде всего вам.

И третье — самое главное — вы никогда не задумывались, что ваш ребёнок может быть жив?

Ваш доброжелатель.»

Ваш ребёнок может быть жив… Моя дочь может быть жива???

Письмо падает из моих рук, и я обессиленно сползаю по двери вниз, оседая на пол.

Глава 20. Психосоматика

Психосоматика — серьёзная штука. Влияние психологического здоровья на физическое очень сильно. Я это чувствую. Я это проживаю. Все события последних дней накатывают, как снежный ком, снося меня с моей протоптанной дороги: свадьба, Матвей, Роман… И письмо… Это странное и в то же время страшное письмо…. Чья-то злая шутка или…?!

Я не выдерживаю и сдаюсь…

Я болею. Я вся горю. Я брежу. Я задыхаюсь.

Несколько дней с температурой под сорок я лежу, практически не просыпаясь в реальность. А может, просто не хочу? Зачем?

На четвёртый день я прихожу в себя. Кое-как заставляю себя принять душ, поесть, звоню Лизе и сообщаю ей, что на этой неделе в мастерской меня не будет. Знаю, что это плохо — это может повлечь убытки, но я ничего не могу с собой поделать. Мне нужно время.

Лиза — моя помощница, очень ответственная девушка, проверенная не раз. Ей я доверяю магазин в моё отсутствие. Несколько лет назад эта девушка случайно зашла в мою, тогда ещё только начавшую свою деятельность мастерскую, и настолько поразила своими