Командный игрок - Екатерина Петровна Шумаева

– Костя! – зовет меня Крис, и я оборачиваюсь.

Она целует меня в щеку и говорит:

– Это на удачу!

Я улыбаюсь и лечу в раздевалку, словно на крыльях. Зайдя внутрь, я вижу спину тренера. Черт, если он заметил, что меня не было, мне конец.

– Всё поняли? – спрашивает Вадим Иванович.

Команда хором отвечает:

– Да!

– Удачи, ребята, и не обращайте внимания ни на кого, кроме тех, кто на поле.

Тренер выходит из раздевалки, похоже, так и не заметив, что я отсутствовал. Я подхожу к друзьям, сажусь на лавку и спрашиваю у Ника, о чем говорил тренер.

– Он рассуждал минут двадцать! Но я перескажу тебе все это за один кусок пиццы, который ты купишь мне после игры, – загадочно отвечает Никита. После того как я соглашаюсь на его условия, он продолжает: – К нам приехало около тысячи болельщиков «Металлурга» из соседнего города. Они агрессивные. В прошлом сезоне они тоже приезжали, и тут были беспорядки и драки. Нас попросили не реагировать на выкрики с трибун.

– Была массовая драка? – переспрашиваю я.

– Папа сказал, что да. Некоторых даже увезли в отделение, – встревает Макс. – Но нам-то что? Они не будут устраивать разгром после того раза. Их оштрафовали, и «Металлург» пять игр играл с пустыми трибунами. К тому же это финансово отразилось на команде. Я даже не представляю, как сложно психологически им было играть! Никакой поддержки, только болельщики соперника. В общем, не переживаем. Просто не слушаем их выкрики.

– Там Кристина, – начинаю переживать я.

– Не волнуйся, эта девчонка с фотоаппаратом на всем стадионе интересует только одного человека – тебя, Кость, – смеется Никита. – Нам пора выходить на поле.

Я не зря переживал. Оказалось, что болельщиков не тысяча, а гораздо больше. Их сектор – возле вратаря. Конечно, это здорово, когда у команды такая поддержка, но должны же быть границы. Ехать недалеко, полчаса на электричке, и мне казалось, что тут был весь их город.

Оскорбляющие кричалки, переходы на личности, дезориентация, освистывание – все это лишь малая часть того, что творилось на стадионе. Когда Андрюха, наш нападающий, подбежал к воротам, началось нечто невообразимое. Их сектор взвыл, и накатил такой шум, что у меня закладывало уши. Барабан, дудки, свист – «гости города» подготовились. Если мы только вышли в эту лигу, то боюсь представить, что творится на стадионах известных команд.

Болельщики «Металлурга» хотели выбить нас из колеи, и у них это отлично выходило. С каждым пасом моя команда принимала решения все хуже и хуже. В перерыве все игроки уже были на взводе. За постоянные выкрики и оскорбления охрана увела добрую половину болельщиков, но оставшиеся не замолкали. И к перерыву мы уже проигрывали один мяч.

Меня мало волновали выкрики в мой адрес, но тревожило, что Кристина постоянно рядом с этими людьми. Она же перемещается вдоль бортов, пока идет игра. И чем чаще мы были возле ворот соперника, тем чаще Кристина оказывалась в непосредственной близости от них. Болельщики специально выбрали места возле ворот, чтобы сбивать нападающих – а когда мы с вратарем поменяемся воротами, то и меня, – с толку.

Когда во втором тайме в мою ногу что-то ударило, я даже не обратил на это внимания, был сосредоточен на игре (и немного на Кристине). Но когда мне резко перестало хватать воздуха и начали слезиться глаза, я понял: происходит что-то неладное.

– Команда! Быстро уходим с поля! – кричит тренер.

Судья дает свисток – игра останавливается. Я слышу, как ревут трибуны! Слышу свист и бой барабанов. Оскорбления так и сыпятся. Мы обязаны слушать тренера: если происходит чрезвычайная ситуация, мы должны уйти с поля по его команде. Но болельщикам все равно.

– Слабаки! – скандирует сектор соперников.

Мне плохо видно, но я понимаю, что никуда не уйду, если не узнаю, что Кристина в безопасности. Да, прямо сейчас я не могу думать ни о чем, кроме одной девушки, которая находится в гуще событий.

Кто-то вытягивает меня из дымовой завесы, сквозь слезы я понимаю, что это Макс.

– Ты как? – спрашивает он меня.

– Где Кристина? Она в порядке? – Я могу думать только об этом.

Макс оглядывается по сторонам. Слезы текут по моим щекам, я вижу лишь силуэты, но дышать уже не так тяжело, хотя легкие до сих пор горят огнем. В горле пересохло, и такое чувство, что я весь наполнен этим едким дымом.

– Она на трибуне. Смотрит в нашу сторону. В тебя кинули дымовой шашкой. И судя по тому, как у тебя текут слезы, она от тараканов или клопов. Нам надо уходить в раздевалку, срочно! А тебя еще и показать врачу, – кричит Макс, словно я оглох, а не ослеп.

– Без нее я не пойду! – говорю я, отталкивая друга, который пытается увести меня.

– Ладно, все равно получать от тренера! Почти все ушли, а мы нет, – вздыхает Никита, появившийся неизвестно откуда. – Сейчас приведу ее. А ты, Макс, доведи его до раздевалки, мы догоним.

Я иду почти на ощупь, Макс ведет меня, держа за плечи. Делаю шаг за шагом, иду за моим верным полузащитником, заменившим мне собаку-поводыря. Огонь в легких еще пылает, но я чувствую, что с каждым шагом дышать становится легче. А вот слезы все текут, нос заложен, и мне кажется, что моя футболка вся мокрая.

– Тебе надо умыться сразу, как зайдешь в раздевалку, – обеспокоенно говорит Макс. – Не тошнит? Голова не кружится?

– Крис и Ник идут? – спрашиваю я, думая только о ней.

– Ты мог наглотаться дыма и отравиться. Особенно если шашка была от тараканов. Они же ядовитые, – продолжает причитать Максим, он как будто не слышит меня.

Я снова останавливаюсь. Не собираюсь никуда идти, пока не узнаю, что там с Крис. А лучше вернуться и убедиться самому, что она в порядке!

– Я иду за ней! – восклицаю я и разворачиваюсь.

– Ты идешь в раздевалку, они идут рядом с тренером! – говорит Макс. – Клянусь своим автографом Аршавина!

Клятва автографом, который Макс получил в семь лет, – это аргумент. Я соглашаюсь и продолжаю шагать. Когда смотрел футбольные матчи, я видел разные случаи. Футболистам нередко светят в глаза лазерами, кидают в них бутылками и дымовыми шашками. Но я никогда не думал, что окажусь в такой же ситуации, да еще и так скоро.

– Они точно идут? Ты меня не обманываешь? – в который раз спрашиваю я.

– Ник, подай