Там, где кричат тихие сердца - Виктория Холлидей

Она озабоченно сдвинула брови.

— Она заперлась, — говорит Тесса. — Она не выходит. Папа уже час здесь.

Я коротко киваю и поворачиваюсь к тете.

— Аллегра, дай мне с ней поговорить. Уведи папу и Тессу вниз. Бэмби осталась одна, и ей нужна ты. Пожалуйста. Позволь мне попробовать.

Аллегра снова обращается к двери:

— Трилби, Сера здесь. Поговори с ней, милая, пожалуйста. Нам просто нужно знать, что с тобой все в порядке.

Я жду, пока папа, Аллегра и Тесса спускаются по лестнице. И как только они оказываются внизу, я поворачиваюсь к комнате Трилби.

Я прижимаюсь лицом к дверному косяку.

— Трил… — тихо зову я. — Трил, это я.

Тишина.

Коридор кажется душным, словно окна здесь не открывали месяцами, хотя я открывала их каждый день с тех пор как…

Воспоминание вспыхивает перед глазами. В последний раз, когда я стояла у этой двери, мама была еще жива. Трилби тогда спорила с ней, потому что не хотела идти на занятия.

И именно в тот день все случилось.

— Я знаю, что ты не хочешь ни с кем говорить, — тихо произношу я. — Но ты же знаешь, что я не просто кто-то. Это я, Трил. Сера. Ты можешь рассказать мне все. Все, что угодно.

Тихий звук прорывается из-под двери. Какое-то движение с другой стороны.

— Ты не пройдешь через это одна, — говорю я. — Мы любим тебя, и мы рядом.

Ответа по-прежнему нет, и теперь я слышу только стук собственного пульса, отсчитывающего секунды до того момента, когда может оказаться, что Трилби действительно сделала себе больно за этой дверью.

Я закрываю глаза и прижимаю ладонь к дереву.

— Я знаю, ты думаешь, что это была твоя вина, но это не так.

С другой стороны двери доносится едва слышный всхлип, будто она прижимается к ней спиной.

— Да, это была я, — ее голос надламывается. — Это из-за меня мы опоздали. Это из-за меня мы так долго стояли на красный.

Я качаю головой и опускаю лоб к двери, зажмурив глаза.

— Трилби… — мое сердце разбивается на миллион осколков. — Ты не заряжала пистолет. Ты не поднимала его на нее. Ты не нажимала на курок. Это сделали они.

Я сглатываю горький ком, застрявший в горле.

— Это сделали Марчези.

Еще три недели назад Марчези были всего лишь мафиозной семьей, существовавшей где-то далеко от нашей счастливой жизни на Лонг-Айленде. А теперь они стали частью нас. Частью истории, которую мы никогда не сможем стереть.

Я ненавижу их так, как ни одна четырнадцатилетняя девочка не должна ненавидеть. С такой яростью, что от нее ноют кости.

Когда мой разум полностью поглощает эта тьма, звук поворачивающегося замка кажется чем-то далеким, отстраненным. Поэтому, когда дверь наконец открывается внутрь, я теряю равновесие и падаю прямо в объятия сестры.

Мы крепко прижимаемся друг к другу, и моя футболка впитывает ее слезы. Когда я отстраняюсь, ее лицо бледное, а губы дрожат.

— Сера, — шепчет она, ее голос едва слышен. — Я не справлюсь.

Ледяной страх пронзает мое сердце.

— Нет, ты справишься, — настаиваю я, снова прижимая ее к себе. — Ради мамы.

Она издает беспомощный стон, похожий на жалобный звук маленького зверька, которого вытащили из гнезда еще до того, как он научился ходить.

Я всем сердцем желаю, чтобы у меня была сила стереть ее воспоминания, ее вину, но смерть мамы сломала нас всех. Эта боль сидит слишком глубоко в душе, до нее невозможно дотянуться. Ничто не способно ее унять.

Поэтому я делаю единственное, что могу. Я держу ее в своих объятиях. И впервые после выстрелов, после криков, после крови на стекле она позволяет мне это.

После того как я отвела сестру вниз по лестнице и устроила ее в папиных обьятьях, я тихо отступаю. Подхватив пакет, купленный в магазине, я снова поднимаюсь по ступеням в свою комнату.

Оказавшись внутри, я высыпаю содержимое на кровать. Колода карт Таро, тетрадь, чтобы записывать расклады, книга по астрологии для начинающих и набор инструментов для составления натальных карт.

С тех пор как убили маму, мои мысли все чаще тянутся к божественному, к поиску объяснения того, почему в этой жизни происходят такие вещи. Я не могу принять, что мамина жизнь была чем-то таким незначительным, чем-то, что можно просто погасить, словно пламя свечи. Будто наша вселенная не только что сорвалась с оси.

Нет. Это должно что-то значить. Что-то большее. Я должна понять, какое добро может из этого выйти, потому что я не могу поверить, что все произошло просто так, без причины.

Я опускаю взгляд на свои пальцы. Они дрожат от шока, от ужаса перед тем, что Трилби могла бы сделать с собой, запершись в комнате одна. Адреналин все еще зашкаливает от страха перед тем, как бы я справилась, если бы мы потеряли еще кого-то. Мои нервы на пределе от суровой правды, что только я смогла уговорить Трилби выйти из ее комнаты. И теперь эта тяжесть крепко лежит на моих четырнадцатилетних плечах.

Все еще дрожа, я раскрываю пакет с атрибутикой, пытаясь отвлечься от темных и тяжелых эмоций, бурлящих в моей груди и животе. Я не могу позволить себе потерять контроль. Мне нужно держать себя в руках, потому что я должна удерживать всех остальных. Я нужна Бэмби. Тесса нуждается во мне. Трилби тем более нуждается во мне. Даже папе я нужна. Я должна держаться ради них.

Но чем глубже это осознание проникает в самую суть меня, тем мрачнее и тяжелее я себя чувствую. Паника начинает подниматься по моим нервам, окрашивая комнату в белый. Я вжимаю ладонь в покрывало, словно пытаясь удержать равновесие.

Кажется, у меня начинается паническая атака. Третья за эти недели. По крайней мере, я думаю, что это она. Хотя на самом деле я не знаю, потому что никому об этом не рассказывала. Я не могу грузить других своими мелкими срывами, когда Трилби переживает настоящую травму.

Когда головокружение проходит, я высыпаю содержимое пакета и начинаю перебирать инструменты в руках, пытаясь представить себя профессиональным астрологом, который измеряет углы и соединяет линии. Мой взгляд падает на чертежный циркуль, и я беру его в руки. Он кажется холодным и тяжелым в моей ладони, успокаивающе твердым.

Сердце гулко бьется, пока я провожу большим пальцем по острому кончику. Он мгновенно режет кожу, и с моих губ срывается резкий вдох. Я слизываю кровь, благодарная за эту