Дьявол Дублина - Б. Б. Истон

— Пэт был человеком слова. В основном — о себе…

Толпа снова рассмеялась, и этот глубокий, искренний смех вернул мои мысли к дедушке.

— Так что, кто хочет выйти и сказать пару слов в честь его болтливого дара?

Где-то впереди раздалось всхлипывающее фырканье. Дядя Имонн вышел вперёд, неуклюже протискиваясь мимо гроба своего отца, словно это был диван или кофейный столик. Подбородок вверх. Живот вперёд. Он всё ещё служил в дублинской полиции, но теперь был детективом, что имело смысл. Его дни погонь за преступниками явно остались в прошлом.

Жёлуди захрустели под ногами отца Доэрти, когда он отошёл под дуб за кафедрой, освобождая Имонну место. Я не могла понять, был ли он просто вежлив или же испытывал к этому человеку такую же неприязнь, как и я? Имонн никогда мне не нравился, но после того, как он узнал о дедушкином завещании, стал особенно мерзким.

Мой дядя прочистил горло так, словно избавлялся от десятилетнего налёта сигар, и провёл рукой по остаткам волос.

— Дамы. Господа. Благодарю, что пришли. Хочу, чтобы вы, хорошие люди, знали: если кому-нибудь из присутствующих нужно прикупить овец, я продаю стадо старика по честной цене. Ферма отца сама себя не прокормит, а новый смотритель… — его бегающий взгляд упал на меня, — … не смог бы отличить кастрированного барана от овцы.

Толпа прыснула со смеху, но быстро стихла, когда поняла, что человек, о котором он говорит, стоит всего в нескольких шагах, держа в руках картонную коробку с прахом собственной матери.

Джон прочистил горло. Мои щёки вспыхнули, когда все присутствующие повернулись посмотреть на «янки» в костюме.

— При всём уважении… — сказал Джон, убирая руку с моих плеч и выпрямляясь во весь рост.

Он был всего около ста семидесяти пяти сантиметров, но с его агрессивно идеальной осанкой можно было подумать, что он все два с половиной метра.

— В завещании чётко указано, что Дарби Коллинз является единственной наследницей собственности мистера О'Толла, включая находящееся на ней стадо. Если кто-то желает что-либо приобрести, ему следует обращаться напрямую к ней или ко мне.

— И кто же ты, к чёрту, такой? Ее нянька? — усмехнулся Имонн. — Ты выглядишь так, будто в отцы ей годишься.

— Я адвокат мисс Коллинз. Джон Дэвид Оглторп, Эсквайр4.

О боже.

— Адвокат, значит? Ну, у девчонки и двух пенни за душой нет, так что мы все понимаем, чем она тебе платит.

Его глаза пробежались по толпе, и на этот раз люди были достаточно вежливы, чтобы ограничиться тихим смешком.

— Он мой жених, — выпалила я, пытаясь защитить Джона… или, возможно, себя, но, похоже, никто меня не услышал.

— Ну что ж, мистер Эсквайр, разве в ваших умных книжках нет закона о том, что детям нельзя владеть собственностью?

— Есть. Но он здесь не применим, потому что мисс Коллинз совершеннолетняя.

— Если она достаточно взрослая, то я, чёрт побери, королева Англии, — Имонн схватился за ремень, удерживающий его внушительное пивное брюхо, и издал сухой смешок.

А потом его склизкий взгляд снова скользнул по мне.

— Скажи-ка мне кое-что, — сказал он, кивнув в сторону Джона. — Этот мудак сделал тебе предложение до или после того, как узнал о твоём наследстве?

— Хватит, Имонн! Честное слово! — рявкнула тётя Шэннон из первого ряда. Её непослушные рыжие волосы подпрыгивали с каждым слогом, пока её муж, Фред, обнимал её за плечи.

Мои двоюродные братья и сёстры стояли по обе стороны от них, прижимая к себе собственных детей.

— Отец отдал этот дом Дарби не просто так, — сказала Шэннон, понизив голос на последних словах. — Бедная девочка осталась ни с чем.

— Я его единственный сын! — Имонн махнул рукой в сторону дедушкиной фермы. — Эта земля моё право по рождению, чёрт возьми.

Отец Доэрти подошёл к кафедре и накрыл микрофон ладонью, но это мало приглушило его суровое предупреждение:

— Если ты не умеешь себя вести, мне придётся попросить тебя уйти.

— Чушь собачья! — Имонн вскинул руки и, топая, направился к парковке, всю дорогу бросая на нас с Джоном убийственные взгляды.

Джон вызывающе поднял подбородок.

С тяжёлым вздохом отец Доэрти покачал головой, молча извиняясь.

— Кто-нибудь ещё хочет сказать несколько слов? — Он мягко улыбнулся моей тёте. — Шэннон?

Её рыжие кудри качнулись из стороны в сторону.

— Ну что ж, — кивнул он. — Думаю, после этого нам всем не помешал бы крепкий напиток, так что без лишних слов давайте возьмёмся за руки и склоним головы в молитве.

Бросив на меня печальную улыбку через плечо, Шэннон протянула мне руку. Я взяла её и мягко сжала, с опустошением наблюдая, как её припухшие розовые глаза скользят с моего лица вниз — к картонной коробке, которую я прижимала к себе, как плюшевого мишку.

— В руки Твои, о Господь, смиренно вверяем мы Патрика Мёрфи О'Толла. Прими его в Своё Царство так же, как мы приняли его в наши сердца. Помоги нам найти утешение в нашей скорби, уверенность — в сомнениях и мужество продолжать путь…

Ещё раз сжав мою руку, Шэннон отпустила её и повернулась к отцу Доэрти. Затем она обняла свою дочь Мэгги, которая прижалась к её боку и тихо всхлипнула.

Будто на них двоих был направлен прожектор, высвечивающий всё то, чего у меня не было. Безусловную любовь. Утешение. Доброту. Прошли годы с тех пор, как кто-то обнимал меня вот так. Я бы убила, лишь бы кто-нибудь сделал это снова.

Даже если бы это было неискренне.

Склонив голову в молитве, я украдкой посмотрела на Джона. Он выглядел таким же красивым и сосредоточенным, как и всегда: руки сцеплены перед собой, тёмные брови нахмурены. Казалось, он внимает каждому слову отца Доэрти — пока я не заметила светящийся экран, скрытый между его сложенными ладонями. Хмурый взгляд Джона стал ещё суровее, когда его большие пальцы начали набирать, скорее всего, жёсткий ответ на рабочее письмо.

Отец Доэрти сказал ещё несколько красивых слов, но я их не слышала. На самом деле, весь похоронный обряд словно растворился, когда мой взгляд устремился в дальний правый угол кладбища.

Я старалась туда не смотреть. Я читала о пожаре. Знала, что увижу. Но в тот момент моя потребность в чьих-то объятиях была сильнее желания оставаться в отрицании.

На краю леса, там, где когда-то, словно старый пень, стоял приземистый домик, теперь возвышался новый современный коттедж — с чёткими линиями и прямыми углами. Штукатурка была ослепительно