Сегодня ты моя - Виктория Рогозина

Она откинулась на спинку стула, медленно вздохнула. В её глазах мелькнуло воспоминание — неприятное, колючее, но не сломанное.

— Я вышла раньше, — сказала она негромко. — Потому что предпочитаю не ввязываться в неприятности. А вы могли мне их устроить.

Тимур не улыбнулся. Просто слушал.

— А незаметно… — она пожала плечом. — Когда никто тебя не ждёт, и не считает важным — тебя очень легко не заметить.

Она сказала это без жалости к себе. Просто факт. Но в этом факте была холодная пустота. Он хотел ответить — что заметил её всегда. Но промолчал. Тимур лишь опустил взгляд в бокал, прокручивая стакан между пальцами, и тихо сказал:

— Но я заметил.

Ольга чуть приподняла бровь, не то удивлена, не то предупреждена. И снова между ними натянулась невидимая нить — из вопросов, воспоминаний и того, что они оба упорно отказывались назвать.

Официант как раз собирал со стола пустые тарелки, серебряные приборы тихо звякали о фарфор, и мягкий свет настольной лампы тонул в полированном дереве. Тимур бросил взгляд на Ольгу — она почти незаметно улыбнулась, и легким, почти шёлковым голосом сказала, что хочет «припудрить носик». Не дожидаясь разрешения, плавно поднялась. Платье мягко скользнуло по её ногам, сиреневатая ткань волной легла по полу. Она отошла от стола — легко, женственно, с той грацией, которая бывает у танцовщиц или у женщин, привыкших быть в центре чужого внимания. Тимур невольно проводил её взглядом — слишком внимательно, почти жадно.

Он уже начал тянуться за стаканом воды, когда в нагрудном кармане вибрировал смартфон. Тимур мгновенно нахмурился — не вовремя. Поднёс телефон к уху и сухо бросил:

— Да?

— Тимур Андреевич, — голос Геннадия был чуть запыхавшимся, но собранным. — Только что сел вертолёт Силарского. Указания? Пропустить или отправить обратно?

Тимур скользнул взглядом в сторону дверей, будто смог бы увидеть этот вертолёт сквозь стены лайнера и сотни мягких огней.

— Пропустите, — коротко приказал он. — Если приехал лично — разговор серьёзный.

Он сбросил вызов и начал прокручивать смартфон между пальцами, задумчиво, будто металл корпуса мог подсказать дальнейшие шаги. Его внутреннее спокойствие дало трещину — Силарский не из тех, кто действует импульсивно. Если бросил дела и прилетел сюда — значит, ставки серьёзно выросли. Для кого-то это игра власти. Для него — начала пахнуть войной.

И точно. Минуты не прошло, как охрана мягко распахнула двери зала. Внутрь вошёл он.

Силарский двигался медленно, но с той хищной уверенностью, что бывает у людей, привыкших подчинять пространство. Высокий, подтянутый, будто вылитый из ледяного металла. Светлые волосы гладко зачёсаны назад, сияние светильников отражалось на них серебром. Тёмно-бордовые очки скрывали глаза, но вовсе не смягчали взгляд — наоборот, делали его опасно непредсказуемым. Его костюм ослепительно бел — не просто ткань, а вызов всему окружению. Под пиджаком — глубокая морская рубашка, а галстук с леопардовым принтом казался чужеродной, почти насмешливой деталью, как клык в бархатной коробочке. Часы на запястье — золотые, увесистые, их вес говорил больше, чем любые слова: человек, способный позволить себе всё.

Охрана осталась у входа. Силарский прошёл между столиков, не удостаивая никого ни взглядом, ни кивком. Он не спешил — он позволял всем видеть, как он появится. Остановился возле столика Тимура, чуть склонив голову — жест вежливый, но не покорный, почти ироничный.

— Ты выбрал любопытное место для отдыха, Тимур, — негромко произнёс он. — Но, похоже, я невовремя.

Тимур неторопливо поднялся из-за стола, их взгляды встретились — напряжение, будто тонкий ледок, растянулось между ними.

— Раз уж прилетел, садись, — ответил он спокойно. — Разговор, видимо, не терпит.

Силарский сел в кресло, свободно, скрестив ногу на ногу, словно был не в чужом ресторане, а у себя в гостиной. Он повёл пальцем по краю бокала, почти лениво.

— Я не стал бы тревожить тебя из-за пустяка, — заметил он. — Но, судя по тому, что мне рассказали... дело касается не только нас с тобой.

Он слегка повернул голову в сторону входа — ровно в тот момент, когда дверь дамской комнаты открылась. Ольга возвращалась. С каждым шагом мягкая ткань её платья колыхалась, как туман на рассвете. Светло-лавандовый оттенок подчёркивал её кожу — тёплую, живую. Тёмные волосы свободно лежали на плечах, волнами ниспадали вдоль спины. В расправленных плечах — уверенность, в походке — внутренний стержень. Она не пыталась нравиться. Именно этим и пленяла.

Тимур почувствовал, как что-то внутри сжалось. Время будто замедлилось — Силарский смотрел на неё, потом перевёл взгляд на него. Ухмылка на его губах стала чуть шире. В воздухе возникло напряжение, густое, как штормовой воздух перед молнией.

— Кажется, — произнёс Силарский негромко, — становится ещё интереснее.

Тимур молчал. Он встрепенулся лишь тогда, когда Ольга приблизилась к столику. Он встретил её спокойным взглядом, но внутри уже начинал строить новую стратегию. Теперь — всё изменилось.

Ольга едва заметно качнула подбородком, словно собираясь с силами, и сделала шаг вперед, к самому краю стола, ближе к Тимуру — их плечи почти коснулись. Она подняла голову, взглянула на Артёма Силарского, и в ту же секунду её глаза потемнели, во взгляде проступила дикая, первобытная ярость.

— Ты? — хлестко бросила она, почти шипя.

Артём лишь лениво улыбнулся, как хищник, заметивший добычу.

— Тимур, — протянул он с подкупающим спокойствием, — ты себе, смотрю, интересную игрушку выбрал.

Следующее произошло так быстро, что воздух, казалось, не успел за движением. Ольга, не моргнув, схватила чашку с горячим чаем и выплеснула ему прямо в лицо. Артём дёрнул головой, отпрянул, обжигаясь, издав сдавленный смешок-брызг. Одновременно с этим охранники Тимура, словно единый механизм, вскинули оружие, нацелившись прямо в грудь Силарского.

Но Артём только громко расхохотался, смахивая ладонью капли с лица:

— Всё такая же мегера.

Тимур не улыбнулся. Он спокойно, но уверенно положил руку Ольге на плечо, почти незаметно притянул ближе — то ли чтобы удержать, то ли чтобы защитить.

— Она — моя, — холодно сказал он, словно констатация факта. — И я требую к ней уважения.

Артём поднял руки ладонями вперёд, как бы говоря: «Ну, ну, мир».

— Я приехал не воевать.

Все замерли ещё на пару секунд, пока напряжение наконец не отпустило воздух. Охрана по знаку Тимура опустила оружие, но только чуть. Ольга медленно, подчеркнуто спокойно, опустилась в своё кресло. Тимур сел рядом, словно невзначай оставив руку на спинке её стула. Артём устроился напротив, слегка поморщившись — чай всё ещё жёг кожу.

Молчание повисло между ними, как натянутая струна. Ольга не отводила взгляда — в её глазах кипела старая, неостывшая