Сегодня ты моя - Виктория Рогозина

Тимур пересёк пространство тишины ровным голосом:

— Ближе к делу.

Артём медленно кивнул, сцепив пальцы на столе.

— Я навёл справки. И кое-что узнал.

Он не торопился, смакуя момент, будто играя на нервах. Охрана Тимура стояла неподалёку, руки всё ещё возле кобур. Музыка в зале сменилась — спокойные джазовые аккорды, лёгкие, как туман, но напряжение у стола было слишком плотным, чтобы раствориться.

— Например? — голос Тимура был ровным, но в глубине фразы жило предупреждение.

Артём чуть наклонился вперёд, словно приглашая к секрету, хотя его голос прозвучал достаточно громко, чтобы оба — и Тимур, и Ольга — уловили каждую интонацию.

— Я выяснил, кому выгодно то, что ваши кланы продолжают рвать друг друга в клочья, — сказал он медленно, выделяя каждое слово. — Кто наконец-то решил выйти из тени.

Тимур не шелохнулся. Ольга лишь нахмурила брови.

— И кто же? — тихо спросил Тимур.

Артём на мгновение позволил себе кривую усмешку — и произнёс:

— Бурый.

Воздух словно стал тяжелее. Ольга непроизвольно повернула голову к Тимуру, пытаясь понять по его лицу — блеф это или правда. Но лицо Тимура оставалось резким, замкнутым, будто камень. Только мышцы на скуле едва заметно дёрнулись.

Артём перестал улыбаться.

— Если это правда, — сказал он уже серьёзнее, — то всё хуже, чем я думал. Бурый давно не показывался. Десять лет — ни слуху, ни духу. И вдруг — он.

Ольга тихо, почти неслышно втянула воздух. Имя прозвучало, как воспоминание, от которого хотелось спрятаться. Тимур заметил, как она напряглась, но ничего не сказал.

— Он занимается работорговлей, — ровно продолжил Силарский. — Люди, женщины, дети — товар. У него всё поставлено, всё на мази. И он не любит, когда ему мешают.

Тимур медленно постучал пальцами по столешнице — раз, другой, третий. В его голове собиралась цепочка фактов, но внешне он оставался спокоен.

Артём едва заметно наклонился вперёд:

— «Райзен» не отплыл по расписанию именно по этой причине. Нашли скрытые камеры, а внизу — двое пленных. Не мои люди. Его. Бурого.

Он говорил негромко, но каждое слово отзывалось тяжестью.

— Поэтому я и занялся этим делом, — добавил он, усмехнувшись без веселья. — И тут, как по заказу, объявились ищейки Шмидта. Слишком много совпадений для простой случайности.

Ольга нахмурилась, пальцы незаметно скользнули к краю стола, будто она искала опору. Тимур уловил движение краем глаза.

Он молчал дольше, чем обычно. Музыка в зале плавно перешла на саксофон, мягкий, тягучий, но между ними — ни капли мягкости.

— Бурый… — наконец произнёс Тимур тихо. — Значит, он всё-таки решил вернуться в игру.

Артём кивнул.

— И если он действительно стоит за этим — нашу войну он раздувает специально. Пока вы заняты друг другом, он собирает своё. Людей. Территории. Информацию.

Тимур глубоко вдохнул, опустив взгляд на чашку с кофе, будто пытаясь рассмотреть в тёмной жидкости ответы.

Артём додавил:

— Ты не понимаешь, Тимур. Это больше, чем междоусобица. Он не просто толкает вас в бойню. Он ждёт, когда оба клана ослабнут настолько, что сможет одним ударом закончить обе наши истории. И забрать всё.

Внутри Тимура что-то болезненно дёрнулось. Он чувствовал — Силарский не врёт. Вряд ли пришёл бы с таким и ради пустых слов.

Ольга молча смотрела на Артёма, в глазах — всё та же злость, но под ней промелькнуло другое: тревога. Узнавание.

Тимур поднял взгляд.

— Допустим, — сказал он тихо. — Я тебе верю. Вопрос — чего ты хочешь?

Артём наклонился чуть ближе, на губах снова появилась тень ухмылки — хищной, уверенной:

— Возможности остаться в живых. И… договориться.

Артём сцепил пальцы, неторопливо, будто заранее смакуя реакцию.

— Я взял одного из его людей. Шестерку. Язык развязался быстро, — произнёс он лениво. — И вот что удалось вытянуть: пока «Райзен» торчал в порту, людей переправили на ближайший круизный лайнер. Потому что среди них был один. Не просто пленник. Человек, за которого заплатили чертовски много. Его нужно было увезти любой ценой.

Он сделал паузу. Его глаза скользнули к Ольге — слишком прямой, слишком долго. Ольга слегка отпрянула спиной к креслу, но подбородок подняла выше. Тимур заметил эту микродвижение — напряжение, спрятанное под контролем.

— Какой смысл? — хладнокровно спросил Тимур, будто совсем не уловил взгляда.

Артём усмехнулся.

— А смысл, Тимур… в том, что кое-кому очень сильно не повезло.

Он чуть повернулся к Ольге — насмешка, почти ласковая, но сквозь железо.

— Представьте, госпожа Еркова… какое несчастье — унаследовать галерею.

Ольга не дрогнула. Только пальцы под столом сжали ткань платья.

— Прекрати, — тихо сказал Тимур. Но Артём лишь чуть щурит глаза.

— Через эту милую галерею годами шли «поставки». Картины, мрамор, ящики, закрытые для таможни. Все думали — коллекции, а оказалось — товар другой. Документы, люди, оружие. Но как только за рулём оказалась госпожа Еркова… лавочку прикрыли. Упрямая. Не договориться. Не купить.

Он наклонился вперёд, почти шепча, но слова били, как стекло.

— И самый пикантный момент — тот, кто всё это организовывал… кто превратил вашу галерею в удобный коридор… и есть тот самый человек, что возродился из тени. Бурый. Он просто использовал вас. А теперь хочет забрать обратно то, что считает своим.

На несколько секунд повисла тишина. Ольга не моргала. Лишь дыхание участилось — почти незаметно. Тимур медленно кивнул, откинувшись в кресле, будто всё это подтверждало его собственные догадки.

— Понятно, — тихо сказал он. А затем, как будто всё происходящее его вовсе не трогало, добавил, обращаясь к Артёму: — Останься. Погости. У нас много дел… и мало доверия.

Артём смотрел на него несколько секунд, будто пытаясь понять, приглашение ли это или ловушка. Потом коротко кивнул.

— Как скажешь.

Тимур поднялся из-за стола, движением руки мягко приобнял Ольгу за плечи. Она послушно встала, но руку Тимура не сбросила. Взгляд её оставался холодным, но в уголке губ дрогнула тень благодарности.

— Геннадий проводит, — спокойно бросил Тимур Артёму.

Силарский лишь хмыкнул, откинувшись в кресле, словно ему здесь даже уютно. Тимур, не отпуская Ольгу, повёл её к выходу. Официанты молча расступались, музыка всё так же играла джаз, но теперь казалось — каждая нота звенит сталью.

Уже у дверей Тимур наклонился к её уху — тихо, так, чтобы не услышал никто:

— Всё хорошо. Я с тобой.

Глава 21

Дверь в кабинет мягко закрылась за ними, остатки ресторанного света остались по ту сторону. Здесь, в полумраке, освещённом только торшером и отблеском города, Ольга впервые позволила себе дышать