Командный игрок - Екатерина Петровна Шумаева

И все? Больше никаких поцелуев даже в щечку? Мы опять откатились туда, где были до игры? Теперь начинать все сначала? Я открываю домофон в полном разочаровании. Нужно намекнуть ему на то, что решительный Костя, который поцеловал меня под аплодисменты друзей, мне нравится больше, чем скромный. Но уже не сегодня.

Костя

Я все-таки пришел на тренировку – хотя бы просто посижу на скамейке. Тренер был не очень доволен (особенно после вчерашнего), но разрешил остаться. И я с большим удовольствием наблюдал, как мои друзья бегали десять штрафных кругов и взглядами метали в меня молнии.

Мне повезло, я пострадавший, поэтому тренер не сильно на меня кричал, но от следующей игры все-таки отстранил. Хотя у нашего вратаря Вити подготовка контракта (осталось лишь поехать и подписать), Иваныч решил поставить на ворота его. Да, для меня это самое страшное наказание. Пробежать десять лишних кругов – ничто в сравнении с тем, что я буду сидеть на скамейке и не почувствую атмосферу игры, которая охватывает меня, когда я стою на воротах.

Но тогда мне было важно только одно – чтобы Кристина была в порядке. Я не боялся за себя, даже когда меня заволокло дымом, мне было сложно дышать, и я перестал видеть. Я боялся, что пострадает она. И пострадает из-за того, что я позвал ее на нашу игру. Я понимаю, что она все равно пришла бы, но ведь именно я позвал ее. Именно я встретил и провел на стадион.

Когда ко мне вернулось зрение, первым я хотел увидеть ее лицо. Я побежал к ней и поцеловал. Но эти придурки (мои лучшие друзья) все испортили. Я думал, разорву их на месте, но сдержался. Они еще и поспорили на то, поцелую я ее или нет. Потом на то, придет ли она к Нику смотреть игру сегодня. А затем на то, когда я решусь ей сказать, что она мне нравится. Почему я до сих пор их не прибил? Я просто к ним привык. Вопрос в том, привыкнет ли к ним она? Я все еще боюсь, что Кристина передумает. Остается дождаться вечера, и я узнаю точно.

Но в нашей дружной компании есть один огромный плюс. Стоило случиться чему-то непредвиденному, парни тут же собрались и помогли мне, даже зная, что рискуют вылететь из команды. Макс довел меня до раздевалки, паникуя больше всех. Вечером, когда все закончилось и я посмотрел на ситуацию, не находясь в эпицентре событий, мне стало смешно. Макс чуть не плакал от страха за меня (горжусь, что он такой заботливый друг), и это забавно – смотреть, как взрослый лоб под метр девяносто ростом почти рыдает.

Никита привел Кристину, зная, что получит нагоняй от тренера. Они оба понимали, что мы висим на волоске. Нас только перевели во взрослую команду и в любой момент могут вернуть обратно, прикупить пару новых игроков, пока открыто трансферное окно. И сейчас они бегут эти десять кругов из-за меня. Я знаю, что парни не в обиде. Да, меня ждет миллион шуток и упреков, наверное, это на всю жизнь, но они точно не злятся. Именно поэтому я люблю своих друзей. Осталось сделать так, чтобы их полюбила и девушка, которая мне очень нравится.

Тренировка заканчивается, и мы направляемся в раздевалку. Макс и Никита еле идут, и мне их очень жаль. Но что поделать? Такова цена нашей дружбы.

– Ты должен мне большую пиццу, – чуть отдышавшись, говорит Ник. – И двухлитровую колу!

– Две колы и шаурму! – добавляет Макс. – Если я не умру по дороге домой.

– И месяц не есть при нас картошку фри с мороженым! – добавляет Ник.

– Никогда не есть, – исправляет его Максим. – Если я выживу, я не хочу никогда видеть это зрелище.

– А вы не поспорили, кто из вас больше устанет? – смеюсь я, глядя на запыхавшихся друзей. – Тебе кусок пиццы, – указываю на Никиту, – тебе шаурму, и каждому по напитку, если вы найдете силы выползти со стадиона.

– Мне бы выползти из душа, – вздыхает Ник.

По пути домой мы зашли в пиццерию и за шаурмой. Я выполнил обещание и накормил друзей после их страданий. Иваныч действительно напугал их. Вот это новость! Никогда бы не подумал, что Ник может кого-то бояться. Но в этой борьбе авторитет тренера все-таки победил.

– До вечера, – говорю я парням, сворачивая к своему дому.

– Вы придете вместе? – интересуется Никита.

– Это зависит не от меня.

– Ты еще больше тормози – тогда от тебя вообще ничего зависеть не будет, – посмеивается Макс.

– Больше лезьте в наши дела – и под ваши бурные аплодисменты Крис сбежит от меня куда глаза глядят, – злюсь я.

– Ты бы сказал ей про «ваши дела», а то она даже не в курсе, – говорит с улыбкой Никита.

– Спорим, он не признается, что она ему нравится, ближайшие лет десять? Так и будет ходить возле Крис и играть в дружбу? – предлагает Макс.

– Спорим! – соглашается Никита, они сцепляют руки. – Судья, разбей.

– Придурки, – бурчу я и поворачиваю в сторону дома. – До вечера.

– Ждем вас обоих! – кричит Никита мне вслед, но я ничего не отвечаю. Теперь все зависит только от решения Крис.

Дома я не знаю, чем себя занять. Поиграть в Fifa[29]. Почитать? Это смешно. Я сажусь за приставку и проигрываю, потому что не могу ни на чем сосредоточиться, а после слоняюсь по квартире до самого вечера. Хорошо, что родителей нет дома, потому что после матча мама чуть с ума не сошла. Кристина супер, сделала репортаж аккуратно, описала происходившее на стадионе, но не рассказала, что дымовой шашкой кинули именно в меня, по моей просьбе. Иначе дома был бы самый настоящий кошмар. Я упорно следил за тем, чтобы мама не смотрела местные новости и не читала их онлайн. А все потому, что она привыкла все утрировать и драматизировать, а еще склонна паниковать. Поэтому в свои восемнадцать я до сих пор живу с родителями в небольшой двушке.

Макс хоть и живет с предками, но у них такая огромная квартира, что в ней поместится вся футбольная команда. Ник с Дианой вообще живут почти одни. Как только я начал зарабатывать, подписав контракт в шестнадцать с половиной лет, я сразу загорелся желанием снять отдельное жилье. Дождавшись восемнадцати, предложил друзьям снять трешку недалеко от стадиона, чтобы было не скучно.