Давай поженимся - Юлия Резник
Ну и вот… Домофон пищит. Дверь открывается. Элла молчит. И я молчу. Только наше шумное дыхание слышится. Подъезд встречает нас тусклым светом и запахом пыли. Элла поворачивает к лестнице и начинает подъем. Я иду следом, отмечая, что с каждым шагом она идет все быстрее и быстрее. Стук каблуков задает какой-то совершенно новый ритм сердцу. Светлое платье под пальто мелькает между перилами. Страх ее потерять в лестничных пролетах заставляет прибавить скорости. Звук наших шагов звучит раскатистым эхом. Элла ускоряется. Я почти бегу. И вот у меня перед глазами изгиб ее спины и шикарные бедра, которыми она безбожно виляет, провоцируя и распаляя. В груди становится тесно.
Сумбур в голове не уходит. Я всё ещё думаю о её словах. Поженимся. Шутка ли… Она не могла всерьез. А если могла? Нет. Куда? У нас дети. А если ничего не получится? Впрочем, телу плевать на доводы разума. Тем более что она потом и сама слилась.
Рвусь вперед. Элла пытается оторваться, но то ли спотыкается, то ли делает вид. Её ладонь ложится на перила. Плечи вздрагивают. Я подхватываю ее под живот, прижимая к себе спиной.
— Осторожнее, — говорю глухо. Она ничего не отвечает. Делает еще один шаг вперед. И еще. И вот уже ее дверь. Хорошо… Потому что мое терпение тут заканчивается. Я до того заведен, что не побрезгую разложить ее на ступеньках.
Ключи звенят в тонких пальцах.
Я касаюсь лицом ее шеи. Высокий рост людоедочки дает возможность делать это, даже не наклонив головы. Сквозь ткань пальто чувствую жар ее тела. И аромат духов — насыщенный, абсолютно неделикатный. Бьющий прямиком в голову.
— С огнем играешь, — шепчу ей в ухо.
— Ну и ладно, — смеется Элла в ответ. — Я не боюсь.
Потом чуть прогибается в пояснице и потирается задом о мой пах. Не почувствовать мое желание невозможно. Меня охватывает сладкое томленье. Рука машинально скользит выше по её животу. Буквально заставляю себя остановиться, потому что я все-таки слишком стар для того, чтобы продолжать это непотребство в подъезде.
— Дверь открой, — велю, впиваясь зубами в нежный край ушка. Ключ, наконец, попадает в замочную скважину, но открывать Элла не спешит — дает себе время отдышаться.
Ну же! В голове шумит. Один шаг вперед. И мы, наконец, одни. Элла ведет плечами, сбрасывая пальто мне в руки. Я, зачарованно на нее глядя, на ощупь отправляю его в шкаф. И, наступив на задники, стаскиваю ботинки.
«Мы так далеко зашли, а я ведь еще ни разу ее не поцеловал», — мелькает в голове.
Будто почувствовав, о чем я думаю, Элла юркает язычком по губам. От ее красной помады остался лишь легкий след, делающий ее и так неприличный рот совсем уж бесстыжим. Зрелище — не оторвать глаз. Стою, да, и как дурак на нее пялюсь, пока Элла скрещивает на груди руки и плавно стаскивает с себя платье.
Кислород в легких в тот же миг превращается в раскаленную лаву. Из груди вырывается странный хрип. Вслед за платьем в сторону летит удерживающая ее цыганскую гриву заколка. По плечам и спине рассыпаются соболиного цвета кудри. Я еще к этой картинке не успеваю привыкнуть, а Элла уже избавляется и от лифчика.
Что там она говорила насчет удара? Я как никогда к нему близок.
Кровь приливает к лицу. Рожу перекашивает в каком-то зверином оскале. Торопясь поскорее прибрать Эллу к рукам, стаскиваю с себя рубашку. Обнадеживает то, что на меня она смотрит такими же пьяными в хлам глазами. Мы одновременно срываемся с места и встречаемся где-то на полпути. И вот тут наши губы и языки встречаются. Сначала резко. Грубо, почти болезненно. Как будто мы боимся, что это не продлится долго. Но уже через секунду что-то меняется. Я чувствую, как она выдыхает мне в рот, становясь податливой, как разогретый воск. У ее губ лёгкий привкус вина и, наверное, той самой помады, о которой я думал весь вечер. Обнимаю ее за талию. Веду ладонью выше. По изгибу сильной спины. Это тоже совершенно новый для меня опыт. Обычно я предпочитал более хрупких миниатюрных женщин. А тут я буквально каждую мышцу под пальцами чувствую. И как они подрагивают в ответ на малейшее мое прикосновение, как трепещут… Элла удивительно чуткая к ласке. Это будоражит.
Я снова её целую. На этот раз медленнее. Глубже. Не торопясь. Смакуя каждое движение её губ, каждый тихий вздох. Она тает в моих руках и в то же время проявляет инициативу. Эллу сложно назвать ведомой. Изучая каждый сантиметр моего тела, ее нежные пальчики скользят по моей груди, по плечам, по спине. Я тоже не теряюсь — провожу ладонью по её волосам, зарываюсь пальцами в густые кудри. Ее пьянящий аромат окончательно сносит крышу.
Отрываюсь от её губ на секунду, лишь для того, чтобы отдышаться. Лоб касается её лба. Наше дыхание смешивается.
— Я тебя сожру! — рычу. Элла нагло улыбается.
— Давай…
Ах так? Подхватываю ее на руки и делаю шаг к спальне. Но тут моя больная нога «вспоминает», что срок реабилитации не закончен. Я шиплю, чуть было не роняя свою бесценную ношу. Хорошо, что Элла успевает встать на ноги! И убедившись, что я тоже не растянусь посреди коридора, начинает беззастенчиво ржать. Наверное, будь на ее месте кто-то другой, я бы обиделся, а так…
— Похоже, быть тебе сверху.
— Ты хоть до кровати дойдешь? Или мне тебя туда еще потребуется отнести? — похрюкивает от смеха эта…
— Зараза!
Заходится еще громче. Это какой-то совершенно новый опыт. Я думал, страсть и юмор — понятия абсолютно несовместимые. Но Элла доказывает, что это не так. Мы пятимся, улыбаясь, и почти не отрываясь друг от друга. Черт, как же некстати эта нога приключилась… Не хочу бездействовать. Хочу всю ее под себя подмять. Хочу её плечи под своими ладонями. Хочу чувствовать тепло её кожи. Хочу, чтобы она плыла без весел от страсти, когда надоест хохотать. Хочу брать, брать, брать…
Касаюсь губами её шеи. Медленно. Почти благоговейно. А она подталкивает меня к постели. Мы как будто поменялись местами.
