Хрупкое завтра - Татьяна Михайловна Тронина

Я прикоснулась щекой к его плечу. Я тоже любила Никитина, но почему-то мне было все равно грустно и страшно, даже не знаю отчего: то ли встреча с Гогой в лесу, так ужасно закончившаяся, то ли угроза разоблачения меня все еще пугала…

Никитин был хорошим участковым. Вдруг я вспомнила, как перед моим уходом из будущего ругались жильцы в домовом чате, собираясь приструнить странных личностей, перекопавших клумбы у нас во дворе, а участковый на обращения граждан упорно не отвечал.

– Ты самый необыкновенный человек, которого я встречал, – продолжил Никитин тихо, опустив голову. – Ты даже не представляешь, на что я готов ради тебя. Но я знаю: меня распнут, когда узнают, что я решил жениться на тебе.

– Кто тебя распнет? – удивилась я.

– Люди, кто, – ответил он.

– Люди – добрые, – засмеялась я.

– Ты не знаешь людей… – покачал он головой. – Но ты мне вернула в них в веру. И вообще… я вот в Бога тоже не верю, но в последнее время хожу и постоянно благодарю его мысленно. Потому что он – ну или не знаю, кто там есть на небе, – послал мне тебя.

«Меня отправил в прошлое Николай Дельмас – чтобы спасти от преждевременной гибели своего старшего брата Артура», – подумала я, но, конечно, вслух этого не произнесла.

И ведь получилось у Николая! Артур спасен. Да, еще не конец лета (тогда, на исходе августа, состоится та роковая встреча участников любовного треугольника – Артура, Валерии и ее нового ухажера Бориса), но уже сейчас ясно: трагедии в этом варианте прошлого с моим участием не должно произойти.

– Давай уедем отсюда. Помнишь, мы уже говорили об этом? – сказала я. – Ничего и никому не скажем и уедем туда, где нас никто не знает. Бабаню возьмем с собой, разумеется. И маму твою. Если она захочет.

– Помню, конечно. И я уже работаю над этим, – серьезно ответил Никитин.

* * *

…Я вышла из вагона на «Бауманской». В этот час людей было еще мало. Я ходила и разглядывала скульптуры в центре зала – точно в первый раз. Добрела до торца с мозаикой, встала близко-близко. На мозаике был изображен Ленин. Если приглядеться, то вокруг его профиля мозаика была выложена как-то странно.

Когда-то давно, раньше, тут было два профиля: Ленина и Сталина. Потом профиль Сталина убрали – заменили кусочки мозаики.

– Алена! – раздался голос за мой спиной.

– А?! – Я оглянулась испуганно и увидела перед собой Артура.

– Привет! Смотрю – ходит тут как в музее, все разглядывает, – дружелюбно и даже весело произнес Артур. – Прости, напугал тебя.

– Ничего страшного, – пожала я плечами.

Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Я не знаю, что я к нему чувствовала. Я все еще любила его как будто? Любила и ненавидела его одновременно. Я понимала, что Артур – хороший человек, но вместе с тем он ведь неимоверно бесил меня, а с таким настроем нельзя продолжать отношения.

Мы с ним слишком разные. Надо с этим смириться и учиться жить… как? Отдельно, наверное.

– Тебе не кажется, что нам надо поговорить? – спросил Артур.

– О чем? – растерялась я.

– О том, как жить дальше. Только не думай, что я собираюсь выяснять отношения или чего-то там такое… нет! – улыбнулся он. – Просто по-человечески надо решить все вопросы. Потому что мы с тобой связаны теперь навсегда – знанием о будущем. И я бы хотел хоть иногда брать у тебя планшет, не стану этого скрывать. Нейросети, что в нем, не сделают за меня открытия, но ты знаешь: они во много раз ускоряют все расчеты.

– Да, надо бы поговорить, – неуверенно согласилась я.

– Предлагаю пойти в «стекляшку». В ту, что в парке.

– А, знаю…

Мы молча поднялись на эскалаторе, вышли в город и дворами направились к парку Лефортово, где и располагалась та самая «стекляшка». Это была шашлычная на берегу пруда – любимое местечко в эту пору у слушателей Академии бронетанковых войск и студентов МВТУ. «Стекляшку» снесли в годы перестройки, кажется, в конце восьмидесятых.

Единственное воспоминание о кафе: как на излете перестройки мы зашли туда с Ниной и взяли на раздаче по тарелке макарон с сосисками плюс зеленый горошек. Еще купили томатный сок, и был отдельно черный хлеб на тарелочке.

Нина тогда оставила двоих мелких детей на маму и, захлебываясь, жаловалась мне на своего бывшего. И на маму еще. И на свое пошатнувшееся здоровье. А что там с моей личной жизнью тогда происходило, Нина никогда меня не спрашивала.

– Алена, я догадался, кто тебя сосватал, – когда мы уже оказались на территории парка, вдруг произнес Артур. Шагая рядом, посмотрел на меня искоса, затем покачал головой, улыбнулся одними губами и опять отвернулся.

– Кто? – спросила я.

– Это же очевидно – наш участковый, Станислав Федорович. Я сразу догадался, когда заносил тебе кофту. У вас на лицах все было написано.

– Все так видно? – испуганно спросила я.

– Да. Но ты не бойся – я не стану творить глупости, как в том прошлом, о котором ты знаешь. Я не собираюсь сходить с ума из-за девушек. Я другой человек теперь. И я очень благодарен тебе, Алена, что ты настолько круто изменила мою жизнь, меня вообще в целом!

– А как же Валерия? – вырвалось у меня.

– Какая еще Валерия? – глядя вперед, презрительно произнес он. – Я и забыл о ней. Она, кстати, звонила несколько раз, Рая к телефону подходила, но я дал наказ: меня дома нет, и все тут. Думаю, Валерия только рада, что я не рвусь с ней общаться. У нее там, как понимаю, сейчас в самом разгаре страсти-мордасти с этим ее новым, Борисом…

– Ты ее совсем-совсем не ревнуешь?

– Нет, – с вызовом ответил Артур. – Я даже тебя к Никитину не ревную. Я теперь выдержан и благоразумен до невозможности! А все почему? Я узнал будущее, я сумел посмотреть на свою собственную жизнь словно со стороны и понял: ну какая любовь, какая семья, какие девушки?! Это все суета. Не-е-ет, милая, я умею делать выводы из полученной информации! Я собираюсь посвятить себя науке, полностью.

– Это правильный вывод, – осторожно произнесла я. – Но куда ты денешь, э-э-э… свою мужскую сущность?

– Прежний мир скоро разрушится, а я что – в страстях, в ревности буду и дальше колотиться? Идти на поводу у своего либидо? Это так жалко, так ничтожно… Череда соитий, еще какое-то муравьиное копошение, когда чего-то там достаешь, «стенку» в квартиру ставишь, хрусталь на полочке раскладываешь, а потом