Роман в её душе - Нина Харт

Отец лежит без сознания уже несколько дней. До последнего он боролся со страшным недугом, но тот всё же победил его.

Нам дали от трёх до семи дней. Чтобы попрощаться. Чтобы осознать всю суть бытия.

Я сижу на стуле напротив человека, который, можно сказать, дал мне всё, и смотрю, как он доживает свои последние часы. Точнее, его тело доживает, потому как его разум уже никогда не придёт в себя, и он не увидит в последний раз людей, которым когда-то был дорог.

И может, это даже и хорошо, потому что из всех людей, окружавших Йохана в течение жизни, здесь только я.

Мои ладони сложены в замок, а локти опираются на колени, ноги широко расставлены. Мне кажется, я сижу так уже несколько часов подряд.

И как бы трагично это ни звучало, я — единственный человек, кто сейчас рядом с ним.

Я — единственный, кто с ним до самого конца.

И это не от большой и чистой любви сына к отцу, нет. Мы никогда не были в таких отношениях, где двое родных и близких людей поддерживают друг друга несмотря ни на что, где спешат на помощь, решают проблемы совместно, где простые объятия вместо тысячи слов... Нет — это всё не про нас.

Вот уже несколько лет как наши отношения стали ещё более холодными и натянутыми.

И тот факт, что я здесь, рядом с ним, — это скорее долг, который я должен выполнить. Потому что больше некому, потому что по-другому не могу.

Йохан со своим тяжёлым характером разогнал всех, кто когда-то был рядом с ним. Его принципы не позволяли ему уступать кому-либо, идти на компромиссы. Всё только так, как он посчитает нужным... считал нужным. Его слово было главным всегда и везде. И к чёрту бы его правоту, но как итог — сейчас он лежит тут в гордом одиночестве.

Сначала Ник, потом Мария. Даже эта сильная и стойкая женщина в последнее время не скрывала своей неприязни к мужу, не забывая при этом тратить его деньги на свои развлечения. И сейчас, когда он, возможно, отдаёт душу Богу, она в очередной раз отдыхает на каких-нибудь островах со своим любовником. И я ни разу не сказал ей слова против. Она выглядит счастливой, свободной. Она наконец-то стала разговаривать и при этом улыбаться. Эта женщина расцвела. А стоило всего лишь освободиться от одного-единственного сдерживающего её фактора.

Еб*чий бумеранг, чтоб его. Относись к человеку хреново, и ты заставишь его возненавидеть себя.

Прикрываю глаза от усталости, я практически не спал последние сутки. Всё навалилось в кучу: завал на работе — поломка на одной из линий по производству тормозных дисков для автомобилей, резкое ухудшение состояния Йохана, и как изюминка на торте — беременность моей дорогой жены.

— Бл*ть, — набираю полные лёгкие воздуха. Здесь он такой тяжёлый и почти насквозь пропитан лекарствами. До тошноты в желудке.

Лёгкое касание рукой моего плеча, и я вздрагиваю от неожиданности. Мысли настолько поглотили меня, что я не заметил посторонних в палате.

— Извините, не хотела вас напугать, — медсестра виновато опускает руки. — Может вам кофе принести, вы тут уже несколько часов?

— Кофе? — смотрю на неё, но сквозь неё. Мне бы сейчас что покрепче. Голова взрывается.

— Кофе, — хлопает своими ресницами и скромно улыбается. — Могу сделать вам, мне не сложно.

— Спасибо, но нет. Я поеду, — встаю, поправляя съехавший набок галстук, и накидываю на плечи пиджак.

— Завтра с утра я заеду.

— Так уже... завтра. Два часа ночи...

— Хм, тогда сегодня, — делая шаг вперёд, подхожу к кровати ближе и наклоняюсь, чтобы взглянуть в его лицо. Болезнь его очень изменила, почти до неузнаваемости. От того властного и влиятельного мужчины, полного энергии и сил, ничего не осталось. Осталась лишь высохшая оболочка. Кладу руку ему на лоб, понимая, что, возможно, это последний раз, когда я вижу отца живым.

— Всё получилось так, как ты и хотел. Бизнес в семье, — сжимаю губы в тонкую линию. — Только вот семьи не осталось. В погоне за деньгами мы растеряли всё самое важное, Йохан.

Его лицо спокойно, оно не выдаёт никаких эмоций. Аппарат по-прежнему пищит.

Убираю руку от его лица и разворачиваюсь на выход.

— Я буду ждать вашего звонка, — выходя из палаты, бросаю напоследок сиделке.

— Мы обязательно сообщим, если будут какие-то изменения...

Почему-то мне кажется, что это свершится раньше, чем мы ожидаем этого.

Глава 27. Тайны прошлого

В доме родителей горит свет. В последнее время я основательно здесь обжился, мне так комфортнее. Пока Эмма во всю хозяйничает в моей квартире, особого желания появляться там не возникает. Не могу сказать, что я стал одиноким затворником, но на данном этапе жизни мне так удобно.

Пока Мария путешествует, я полноправный хозяин дома. После смерти её мужа, естественно, всё останется ей, и этот дом в том числе.

Кроме фирмы. Об этом я позаботился. Но даже несмотря на это, эту женщину оставлять бедствовать никто не собирается.

Массивная дверь из дуба закрывается за мной, я кидаю ключи на тумбу и прохожу в гостиную. Яркий свет освещает помещение, медленная, спокойная и лиричная музыка разносится по залу. Кажется, это Una Mattina.

У окна, повернувшись ко мне спиной, стоит Мария. Её плечи подрагивают, а в руках бокал с виски. Подхожу к бару и наливаю и себе тоже. Дорогущий шотландский, любимый Йохана. Он всегда отмечал свои победы именно этим виски.

Делаю большой глоток, обжигая слизистую и чувствуя, как тепло мгновенно расплывается по телу. Делаю ещё глоток и допиваю до конца.

Снова наливаю, добавляю льда. Мария лишь вздрагивает и тоже пьёт свой напиток.

— Когда-то я его любила...очень, — охрипшим голосом произносит она обречённо. — Он так красиво ухаживал... Молодой, красивый... Любая была бы рада оказаться на моём месте!

Усаживаюсь удобнее в кресле и откидываю голову назад. Как же я за*бался.

— Ты знаешь, а ведь я была беременна однажды, — всхлипывая и обнимая себя за плечи, не разворачиваясь, она продолжает выговариваться.

Ей это нужно, я это чувствую. И пусть я буду тем, кто будет слушать.

— Он зас. зас. заставил сделать аборт, — заикаясь на важных словах, она поворачивается ко мне, и мы встречаемся взглядами. Её руки дрожат, а рот искажается от боли.

Тушь потекла по её щекам, на губах остатки съеденной помады. Глубокие морщины на её лице сейчас настолько очевидны, что я начинаю сомневаться в её