Не ругайся, адвокат - Ария Янтарь

Вечером Артур вернулся с работы. Я сидела на кухне, пила зелёный чай и смотрела в стену, где висела картина с каким-то абстрактным пятном. Он зашёл, бросил ключи на стол, устало опустился на стул напротив.

— Ты зачем лазила в гараже? — спросил он, даже не глядя на меня.

— Бинт искала.

— В моём гараже. Без спроса.

— Ты дал мне ключи. Значит, можно.

Артур

В четверг вечером у меня был шахматный блиц-турнир. Онлайн, на платформе, где я играл уже три года. Мой рейтинг был приличным — чуть ниже двух тысяч баллов, — но в последнее время я проигрывал чаще обычного. Сказывалась усталость, недосып, постоянные переживания о Кате, о её учёбе, о деле Царя. Я всё время отвлекался, не мог сосредоточиться.

Турнир начинался в десять часов вечера. Пять партий подряд, контроль времени — три минуты на партию плюс две секунды за каждый ход. Я закрылся в гостиной, поставил ноутбук на стол, налил себе кружку зелёного чая. Катя была в своей комнате, слушала музыку, как обычно, громко, так что басы отдавались даже здесь, в соседней комнате.

Первая партия — победа. Вторая — ничья. Третья — снова победа. Четвёртая была самой важной: от неё зависело, выйду ли я в финал. Соперник оказался сильным — итальянец с рейтингом две тысячи сто. Я делал ходы быстро, почти не думая, полагаясь на интуицию и отработанные схемы. Итальянец отвечал тем же. Пешки летели вперёд, фигуры менялись, время на часах таяло с каждой секундой.

На двадцатом ходу я увидел комбинацию. Жертва коня, шах, затем мат в три хода. Я уже поднёс мышку, чтобы сделать ход, как вдруг экран ноутбука погас.

Экран стал чёрным, и в правом нижнем углу загорелась надпись: «Нет подключения к интернету».

Я подождал секунду, другую. Интернет не появился. Я вышел в коридор, проверил роутер, который стоял в прихожей на тумбочке. Красный глазок вместо зелёного. Я нажал кнопку перезагрузки, подождал минуту. Зелёный глазок загорелся, потом жёлтый, потом снова красный. Я посмотрел на электрический щиток в прихожей. Автомат, отвечающий за розетку, куда был включён роутер, стоял в положении «выключено».

Я включил его, подождал ещё минуту. Интернет появился.

Но турнир был проигран. Мне засчитали техническое поражение за неявку на партию. Итальянец вышел в финал, а я вылетел из турнира, потеряв рейтинг и время.

Я знал, кто это сделал. Другой бы на моём месте закричал, начал стучать в двери, устроил скандал. Я просто закрыл крышку ноутбука, пошёл в тренажёрный зал, снял с вешалки боксёрские перчатки и начал бить грушу.

Я бил долго, яростно, не считая ударов. Перчатки глухо стучали по коже груши. Пот капал с моего лица на пол, перчатки промокли насквозь, бинты набухли от пота и стали тяжёлыми. Я представлял себе её лицо — нахальное, с торчащими в разные стороны волосами. Я бил и злился на то, что не могу справиться с этой ситуацией, что позволяю ей так себя вести, что она — эта мелкая, упрямая, невыносимая девчонка — стала центром моей жизни, вытеснив всё остальное.

Утром я проснулся от того, что будильник не прозвенел. Я открыл глаза, посмотрел на телефон. На экране было шесть часов утра. Я обычно ставлю будильник на половину седьмого. На работу нужно было к девяти. Я вздохнул, перевернулся на другой бок, но что-то меня насторожило.

Я взял телефон, посмотрел на экран ещё раз. Шесть утра. В настройках будильника стояло: семь часов. Но что-то было не так. Я открыл окно, за ним было светло. Слишком светло для шести утра в середине мая, когда солнце встаёт около пяти.

Я зашёл в настройки времени. Часовой пояс был правильный. Вышел в интернет, набрал в поиске «точное время». Восемь часов утра.

Телефон показывал шесть, потому что кто-то перевёл его на два часа назад.

Я вскочил с кровати, как ошпаренный. У меня было ровно двадцать минут, чтобы собраться и доехать до здания суда, где в девять тридцать начиналось слушание по делу Царя. Я натянул на себя костюм, схватил галстук, завязал его на ходу, глядя в зеркало в прихожей. Налил себе в кружку остывший со вчерашнего вечера кофе и выбежал из спальни.

На кухне горел свет. Катя сидела за столом в своей новой пижаме — недавно купили ей новый гардероб — и пила чай из кружки с динозавром и смотрела на меня с самым невинным выражением лица, какое только могла изобразить.

— О, доброе утро, — сказала она, отхлёбывая чай. — Выглядишь помятым. Не выспался?

— Ты, — я остановился, перевёл дыхание. — Ты перевела время?

— Я? — она сделала удивлённые глаза, округлив их, как у совы. — Зачем мне это?

— Не знаю. Но это была ты.

— Не докажешь, — она улыбнулась и кивнула на стул напротив себя. — Садись, чайку выпей, раз всё равно проснулся.

— У меня суд через час.

— А, ну тогда беги, — она махнула рукой. — Удачи.

Я хотел сказать ей всё, что думаю. Хотел закричать, наорать, устроить скандал, который она заслуживала. Но времени не было. Я развернулся, выбежал из квартиры, на ходу застёгивая пиджак. Она ещё смеялась мне вслед, я слышал её смех, когда дверь лифта закрывалась и кабина поехала вниз.

В суд я успел за две минуты до начала слушания. Но всю дорогу я думал не о деле, не о доводах защиты, не о свидетелях. Я думал о том, что эта девчонка рано или поздно сведёт меня с ума. И как ей отомстить.

Неделя тянулась медленно. Катя приходила из школы поздно — после отработок. Я видел, как она устала: мешки под глазами стали ещё глубже, кожа побледнела, руки всё время мелко дрожали. Но она не жаловалась. Молча делала домашнее задание, ходила на тренировки, возвращалась за полночь, падала на кровать и отключалась, даже не раздеваясь.

Я знал, что она готовится к турниру. Сгоняет вес, считает каждую калорию, ест одну куриную грудку и салат. Видел, как она смотрит на мою еду, когда я ем на кухне. Взгляд у неё был голодным и злым одновременно. Как у волка, который заперт в клетке и видит мясо, но не может до него дотянуться.

В пятницу вечером, когда она сидела за столом и зубрила историю, я заказал пиццу. Большую, тридцатисантиметровую, с пепперони, грибами и двойной порцией сыра. С хрустящей тонкой корочкой, такую, от которой текут слюнки у любого человека, особенно у того, кто сидит на жёсткой диете.

Курьер приехал