Командный игрок - Екатерина Петровна Шумаева

– Вообще-то, у тебя тоже есть комендантский час. Ты должна приходить домой в десять, – говорит Никита.

– И кто его установил? Ты? И почему я должна слушать тебя? Потому что ты старше на год? – резко отвечает Диана.

– Во-первых, на полтора, – начинает Никита.

– Шестнадцать месяцев – это не то же самое, что полтора года, – тут же парирует Диана.

– Во-вторых, если ты не в курсе, в нашей стране действует комендантский час для несовершеннолетних. После десяти часов на улице не должно быть детей без сопровождения взрослых. Если полиция увидит ребенка, то отвезет его в отделение, сообщит родителям и в школу. А я не хочу проблем. – Ник повышает голос, но его сестре абсолютно все равно.

– Не переживай, я договорюсь с кем угодно. Меня не поймают. А еще я не собираюсь слушать тебя и соблюдать твои дурацкие правила. А ты, похоже, был бы только рад, если бы я вообще никуда не выходила до совершеннолетия! – восклицает Диана.

– Мне кажется, лет до тридцати, – встревает в спор Макс, пытаясь разрядить обстановку неудачной шуткой. – Хватит ругаться, из-за вас мы просмотрим серию пенальти!

– Вызываю такси! – говорит Костя и берет в руки телефон.

– Не переживай, я сама вызову, смотри пенальти, тебе необязательно меня провожать, – говорю я. – Это же твой любимый момент матча.

– Я провожу, и это не обсуждается! Я не отпущу тебя одну. – Он смотрит в экран телефона. – Машина будет через восемь минут. Мы успеваем?

Я прикидываю: если не будет пробок из-за пары идиотов, столкнувшихся друг с другом в дождь, машина не задержится, и я побегу через весь двор бегом, то есть шанс, что я буду дома ровно в одиннадцать.

– Думаю, да, – отвечаю я, чтобы его не расстраивать.

Так всегда происходит, когда я опаздываю: таксисты плетутся через весь город, а когда мне некуда торопиться, они приезжают через минуту. Мы досматриваем пенальти, Испания выигрывает.

– Я же говорила! – радуется Диана.

– Не ты, а наш вратарь, – напоминает Никита.

Потом они обращают внимание на то, что я собираюсь уходить.

– Спасибо за гостеприимство, было приятно познакомиться с тобой, Ди, – говорю я, – и с тобой, Чак, – я глажу пса по голове. – Всем пока!

– Приходи еще! – кричит Никита, когда мы уже закрываем дверь.

Спускаемся на лифте и выбегаем во двор, машины еще нет. Такси опаздывает уже на две минуты, и я понимаю, что теперь точно буду наказана.

Но мои молитвы услышаны, и вскоре машина заезжает во двор. Мы с Костей садимся внутрь, и он радостно объявляет:

– Если вы довезете нас за восемь минут, я утрою стоимость поездки!

– Все это, конечно, замечательно, но везде камеры, – равнодушно отвечает водитель.

– Пожалуйста, девушка опаздывает домой, – просит Костя.

– Ладно, сделаем, что можем! – лениво соглашается водитель.

Без одной минуты одиннадцать машина останавливается у меня во дворе.

– Спасибо! – говорю я Косте и целую в щеку. – Я побежала.

Я вылетаю из машины, добегаю до подъезда, открываю дверь и смотрю на экран телефона. Ровно одиннадцать – я опоздала. Теперь уже можно не торопиться, не бежать по лестнице, а спокойно вызывать лифт. Меня нет дома ровно в двадцать три ноль ноль, а значит, наказания не избежать.

В одну минуту двенадцатого я открываю дверь в квартиру. На пороге стоит папа и смотрит на часы. Я опускаю глаза, мне стыдно. Нет, не за опоздание, а за то, что подвела маму, которая отпросила меня еще на полчаса.

– Ровно неделю ты сидишь дома, – строго говорит папа без приветствия. – Мама подготовит для тебя список домашних дел.

Я вздыхаю и не спорю. Я виновата. Целая неделя дома, никаких прогулок, а еще я не попадаю на последний матч сезона в следующую субботу, что расстраивает больше всего. Это все-таки моя работа! Но если папа решил, то решил. Я попробую уговорить родителей, потому что иду на матч не как болельщик, а как работник, но сейчас ему надо немного остыть. Также мне нужно посетить хотя бы одну тренировку, хотя я обязана две. Буду решать проблемы по мере поступления. А еще мне надо выполнить кучу домашней работы, которая ждет меня за опоздание. И извиниться перед мамой за то, что подвела ее.

Но я опоздала всего на минуту! И если бы не армейские замашки папы, который провел на службе всю свою жизнь, то мне бы спустили это с рук. Это всего лишь минута! Но, как говорит папа, нужно быть пунктуальной. Потому что минута опозданий может стоить очень дорого. Сейчас она стоит недели дома.

Иногда я завидую другим девчонкам. Никакой комендантский час их не останавливает, они гуляют и просто радуются жизни. Именно поэтому я хочу несколько глотков свободы, хочу жить отдельно, зарабатывать деньги и решать, когда мне возвращаться домой, сама. Но чтобы приблизиться к цели, мне нужно во что бы то ни стало попасть на футбольный матч и стать официальным фотографом клуба. Тем более все очень удачно складывается. Точнее складывалось, ровно до этого момента.

Но чем больше преград, тем слаще вкус победы. И я обязательно добьюсь своего! А уж тогда и буду гулять до самого утра, а может, и вообще неделями не возвращаясь домой, потому что мне не нужно будет отчитываться перед родителями за каждый свой шаг.

Костя

Кристину посадили под домашний арест. Она сказала мне об этом в воскресение утром. Для меня по-прежнему странно, что ее родители так строго относятся ко всему, но я промолчал. Да и откуда мне знать подробности? Я парень, который зарабатывает себе на жизнь с шестнадцати лет, меня не сильно контролируют родители. Макса запугали еще в детстве, поэтому тотального присмотра за ним нет, но в неприятности лучше не попадать. Если мы хотим играть в приставку у Ника до утра, попивая пиво, мы просто предупреждаем своих родаков коротким сообщением «Буду утром». Никиту контролировать некому, а Диана может пропадать где угодно и до скольких угодно, даже несмотря на неодобрение брата, мнение которого ей до лампочки.

Поэтому столкнувшись с такой строгостью родителей Крис, у меня появились вопросики. Но я не буду расспрашивать Кристину, чтобы не смущать ее. Вижу, как она не любит, когда касаются этой темы. Да и мне кажется, что все родители разные, пусть лучше так, чем как у Ника с Ди, которых фактически бросили на произвол судьбы.

Я расстроился, спросил, могу